Книга (не)Бальмануг. Дочь 2, страница 214 – Полина Лашина

Она-то ему доверяла, вернее, скорее уж себе рядом с ним, думала Элиана, продыхивая новую схватку. За эти месяцы они стали ближе друг другу, настолько, что даже… целовались! Но чтобы он был с ней на родах?!

— Эли, ты мне доверишься? — спросил Тихомир, продолжая ее придерживать. — Я буду рядом, чтобы помочь…

Очередная схватка заставила девушку прикусить губу.

— Не мужицкое это дело, — пропыхтели от двери. — Но у вас, хамаков, все наизнанку, так что так и быть, оставайся. Только рубаху сними.

Это заявиласьпожилая двергиня, которая вообще-то здесь поварихой служила, но за опыт, в том числе за то, что кучу детей и внуков вынянчила, ее привлекли к помощи с тайными родами. И сейчас невысокая, плотная женщина тащила стопку заранее подготовленных пеленок.

Элиана же, услышав команды кухарки, фыркнула и уткнулась лбом в плечо супруга, опираясь на него.

Да, она доверяет Тихомиру. Больше того — она и сама хочет, чтобы он был рядом в такой непростой момент, хотя осознавала, что процесс будет неэстетичным. И вот эта последняя мысль ее больше всего цепляла, осознала вдруг девушка. Только сейчас поняла, что хочет быть красивой в глазах своего фиктивного мужа, чтобы он любовался ей, как и раньше, она же ловила порой его взгляды, когда он думал, что она не видит. Тогда он смотрел на нее с теплотой, нежностью, иногда даже с восхищением, но теперь их ожидает вот это всё… Она помнит по обучающим роликам, будет тяжело и некрасиво. Как он после этого будет на нее смотреть?

— Я люблю тебя, — вдруг прошептал ей Тихомир прямо в ухо, легонько касаясь губами виска и продолжая обнимать за плечи.

Элиана замерла на миг, а затем подняла на мужчину взгляд.

Ей ведь не послышалось?

— Всё будет хорошо, мы справимся. Вместе, — едва слышно добавил Тихомир, наклоняясь, чтобы теперь осторожно поцеловать ее в губы.

— Вот куды мужику на роды? Им бы, мужикам, все миловаться, пока баба старается да мучается, — гундела в стороне двергиня, сбивая им романтический настрой, загремела каким-то тазиком.

Элиана не сдержалась от смешка, вынужденно прерывая поцелуй. Тихомир тоже фыркнул, потом уткнулся носом ей в макушку, рукой опять стал массировать спину.

— А рубаху мне зачем снимать? — вспомнил Тихомир, обращаясь к двергине.

— Так батя должен в свою рубаху дитя завернуть, коли признает и в род принимает. Чтобы показать духам, что берет на себя заботу об энтом дитя. У вас, хамаков, разве не так?

— Завернем? — поинтересовался Тихомир у Элианы. — Кстати, у шитеров, я узнавал, тоже такой обычай есть, разве только больше для того, чтобы отец оставил свой запах на младенце, завернув его в свою одежду.

— Давай завернем, — почему-то легко согласилась девушка.

Ей показалось, что так будет правильно.

— Так, стриптиз пока отставить! Вы мне вначале родите, а потом уже после всехпроцедур делайте что хотите, — напомнила им Ярослава. — А сейчас сосредоточимся на деле.

Спустя четыре часа в комнате раздался возмущенный писк.

— Девочка, — устало выдохнула Элиана, принимая на грудь младенца, сверху которого сразу же легла мужская рубашка, укрывая их обеих.

— Вы у меня такие красавицы! — бормотал что-то еще Тихомир, поглаживая свою жену по волосам и целуя.

— Вот лишь бы им только миловаться, — бухтела для порядка двергиня, хотя радость в голосе скрыть не смогла.