Книга На уездной орбитальной станции, страница 24 – Полина Лашина

Все какое-то унылое, блеклые цвета. Если где-то и встречались яркие пятна, то сочетание цветов было слишком диким. И кто в здравом уме на себя это напялит?

— А, хочешь напечатать себе новую одежду?

Очередная тряпка выпала из рук

— Че? — Настолько опешила она, что даже повторила любимое словечко парня. — Напечатать?! Кхм, ну это, да, напечатать.

Она же в будущем! Наверняка тут одежду не шьют, а … почему бы и не печатают.

— Ой, давай только не сейчас. А то опять зависнешь напару часов, а нас ждууут, — опять начал канудить Вик.

Парень встал и подошел к шкафу, как будто от его присутствия тут чудесным образом появится что-то толковое.

— Ну, давай ты уже хоть что-нибудь оденешь, и мы пойдем, а?

— Что-нибудь? — переспросила Ната, приглядываясь к рубашке Вика. Она хоть и была мутно-коричневого цвета, но такой интересный, немного переливающийся эффект ткани. И она впервые видит на ком-то тут рубашку с привычной планкой пуговиц впереди. Протянула руку, пощупала. Нет, обманка. Настоящая застежка с пластиковыми пуговицами только сверху, где-то до уровня груди, а вот ниже все единым полотном идет. Внизу все заканчивалось ассиметричными фалдами, с неровными краями. Причем спереди рубашка была явно длиннее, чем сзади. Мда, не понимает она местной моды.

— Снимай!

— Че?!

— Ты сказал одеть хоть что-нибудь. Я одену твою рубашку, — пояснила Ната. — Снимай давай, нас же ждут.

Парень автоматически стянул с себя рубаху через голову, протягивая ей. Девушка мазнула взглядом по обнаженной груди парня. Какой же бледный! У них тут соляриев что ли нет? Нет, все-таки её Виктор был как-то покрепче. И посмуглее. И посимпатичнее, если между близнецами-клонами вообще как-то можно выбирать. И… она сейчас расплачется, если не перестанет думать о своем доме.

Отвернувшись, она вытянула замеченную ранее яркую майку из шкафа. Верх длинной, как спагеттина, майки был относительно приятного насыщенного лососевого цвета. Ниже начиналось что-то ужасное — кислотно-зеленый «вырви-глаз», испещеренный неровными дырками, перетекающий в грязные разводы неопределенного цвета внизу.

— Ножницы давай.

— Че?

— Ножницы есть? Отрезать ткань надо.

Парень опять, как фокусник, достал откуда-то из стены нечто похожее на канцелярский нож и протянул ей. Нажав на одну из кнопок на рукоятке, Ната уставилась на тонкий лазерный лучик, вырвавшийся на свободу. Помахала из стороны в сторону получившимся лазерным мини-мечом.

— Да я джедай! — хихикнула она.

— Че?

— Пластинку что ли заело? — скривилась Ната.

— Пластинку? — переспросил парень. — Я не использую жевательные пластинки! От них не только слишком много желудочного сока вырабатывается, что вредно, но и челюсть большой становится! А это не модно!

Теперь девушка с недоумением уставилась на него.Он не понял про музыкальные пластинки для проигрывателей, тех, которые с иголочками на конце рычажка?! Хотя, откуда ему знать то. Это дитя фиг знает какого века родилось в цифровой среде, и похоже не догадывается, что раньше были другие форматы техники и материалов. Магнитная лента в бобинах, винил в пластинках, целлулоидная кинолента, или какой она там была? О, боже, она бы еще о пергаменте и папирусе вспомнила бы! И глиняных табличках. Но неужели у них тут музеев нет? А как же школьная программа? Они не проходят прошлые века?