Книга На уездной орбитальной станции, страница 34 – Полина Лашина

— Почему?

— Я здесь… инкогнито.

Вдруг промелькнула интересная мысль.

— Слушай, а сколько тебе лет?

— Я уже взрослый! — Ага, вот какой взрослый будет говорить про себя «я уже взрослый»?

— А в годах это сколько? — не отставала девушка.

Пожевал своими почти бесцветными губами.

— В каких именно годах?

— Эм, — чуть подзависла Ната. — В человеческих годах.

Кранс прикрыл глаза на секунду. Ух ты, а веки у него с двух сторон и более темная кожа на них.

— Тридцать семь.

— Сколько?! Ты старше меня что ли? Хотя подожди, а всего вы сколько живете?

Зеленый помялся, но все же ответил:

— Триста — триста пятьдесят лет. В человеческих годах.

— Ссколько?! — просвистела уже Ната. — Фигасе!

Она тоже перебирала губами, считая:

— Так ты младше меня, получается! А ты хоть совершеннолетний то по вашим меркам? Тебе одному гулять вообще можно? Или мама искать будет?

Кранс метнул на нее резкий взгляд, но заметив улыбку, протянул:

—А, я понял, это шутка. И я уже взрослый! — Упрямо повторил он. — У меня уже была первая ступень!

— Что за ступень такая?

Зеленый парень смолк.

— Нельзя говорить, да? — хмыкнула Ната.

— Но все равно, наверное, тебя нельзя одному гулять. Что-то фигово тебя сторожит… Глава твоей стражи. Вот почему он за тобой не присматривает?

— Присматривает. Уже. — Вздохнул Кранс. И кивнул куда-то в сторону.

Ната проследила в том же направлении, но ничего не увидела. Вопросительно глянула на парня.

— Да вот же, — кивнул он опять.

Девушка вернула взгляд, упс, на них, уже совсем рядом, шагал тот, кто в ее контактах был записан как Страшный Зеленый Гад. Откуда он тут материализовался?

Подошедший завис над ними, и эти двое стали …пересвистываться? Ната смотрела на них во все глаза, слабо надеясь, что со стороны не выглядит, как деревенская дурочка, впервые оказавшаяся на оживленной городской улице. Но если эта раса между собой общается практически шипением и свистом, то тогда и речевой аппарат у них должен быть соответствующий. Как же в таком случае они по-человечески говорят? Ведь при издании человеческих звуков нужно постоянно губы и язык по-разному сворачивать. Кстати, а какой у них язык? Раздвоенный, как у змей? Или как у ящерок? Ой, она даже не знает, какой именно язык у крокодилов и прочих хладнокровных. Или к какому виду относятся крокодилы? Она помнила только то, что они такие же древние, как и вымершие уже динозавры.

И почему она ни разу не обратила внимание, мелькает ли язык при разговоре у Кранса. Разглядывать рот Страшного Зеленого Гада, Главы Стражи, даже не хотелось.

Почувствовав что-то неладное, подняла взгляд с челюстей Зеленых на их глаза. Те, оказывается, уже молчали и смотрели на нее.

— Что? — спросила она.

— Ты чего-то хочешь? — спросил Кранс, слегка наклонив голову.

— Она ничего больше не хочет, — ответил вместо нее Глава, пристально глядя на нее. Не Глава он, а Гад. Ну, давай, еще напомни про договор, после которого у нее до сих пор шея чешется.

— Не хочу, — тем не менее согласилась Ната. Если из-за безобидного вопроса про наличие хвоста ее чуть не убили, но уж просить показать язык она точно не будет. А то кто знает, что это у них означает и к чему приведет.

— Я должен идти, — известил Кранс.

— Ладно, — кивнулаона.

— Еще увидимся, — вот как так у них получается? У людей это одна из форм дружеского прощания, а из уст Зеленого это прозвучало, не то как приказ, не то как информация к ознакомлению.