Книга На уездной орбитальной станции, страница 64 – Полина Лашина

— Что-то ты… не очень хорошо выглядишь, — аккуратно подобрала слова Ната.

Напротив стола, где расположилась девушка вроде как на завтрак, стоял Азат. Да в гроб и то краше кладут. Неужели у них опять был бой? Вчера она с работы пришла уставшая на автопилоте и по сторонам не смотрела, не обратила внимания, были ли соседи дома.

— Наверное, чувствуешь себя не лучше, — добавила она, нервно сглотнув.

Чувствуешь… Вот уж точно у него должна быть полная гамма ощущений, и не из приятных. И стоит ли работа таких вот мучений? Интересно, на обезболивающее Вик хоть потратился или опять сэкономил?

Мужчина перевел на нее глаза и осторожно опустился за стол. И где его прошлая пластичность? Видать, совсем фигово.

Азат просто сидел, положив массивные руки на стол и глядя в стенку, и даже не торопился как обычно получить свою кормежку. Поскольку был он опять без майки, то над столом девушка могла прекрасно рассмотреть огромные синюшные пятна на его обнаженной груди и пару длинных кривых порезов, просто прихваченных поверх какими-то стежками или скобками. Остальные части широкого торсабыли закрыты полотнами медицинских наклеек. Под ними, наверное, ситуация еще хуже. Аппетит, не успев с утра прийти после недосыпа, махнул рукой и окончательно пропал с горизонта Наты.

Она пододвинула мужчине свой так и не тронутый завтрак — запечатанные упаковки с запеканкой и кофе.

— Совсем плохо, да?

Мужчина, мазнув взглядом по еде, выдал:

— Что это, жалость к модификанту?

— Сочувствие к знакомому человеку, — пожала плечами, опуская голову и листая файлы на своем планшете.

Ей было почему-то неловко. Хотя ее вины абсолютно нет в том, что партнер Вик «приобрел себе игрушку» и теперь выставляет в какие попало бои против монстров живого человека. Вернее, Азат сам сдался в подобную аренду — быть гладиатором. Он же знал, что его ждет? И чем она может ему теперь помочь и как? Она до сих пор не постигла тонкостей местных взаимоотношений, да и жалеть здоровенного мужика, у которого своя голова на плечах, — последнее дело.

— К человеку? — Эхом отозвался собеседник. Хмыкнул как-то горько. — Уверена?

— В чем? — подняла она голову. — Что это сочувствие?

Ну, жалость, сочувствие, сострадание — слишком зыбкие между ними грани, как не ошибиться? Не эксперт она в философских терминах, а в жизни слишком легко одно понятие спутать или подменить другим.

— Что я — человек.

— Только не говори, что ты тоже инопланетянин, — она вздохнула. — Это было бы слишком… А так-то внешне ты вроде человек.

Она встала, все же пора на работу.

Однако от стола ей отойти не удалось, мелькнула тень, и перед ней выросла преграда.

— И я тебе … нравлюсь? — навис над ней мужчина, не давая пройти.

Опля! Еще один жаждущий ее внимания. А этого то чего переклинило? Может его все же накачали лекарствами, и теперь проявляются побочные эффекты? Или неудачные удары в голову были? Она попыталась сделать шаг в сторону, но мужчина предупреждающе выставил руку, хоть и не прикоснулся к ней. Мда, не драться же ей с профессиональным гладиатором, пусть и потрепанным.

— Вик посмотрит на твое поведение и будет не рад, — попыталась приструнить соседа.

Но Азат молча поднял руку, показывая здоровенный сжатый кулак. Он же не… Да, его летающего шарика поблизости не видно. Ну, если он все еще настолько быстр, чтобы ловить летающие камеры, причем так, что она даже не успела этогозаметить, значит точно не собирается помирать, облегченно вздохнула про себя Ната.