Книга Знакомьтесь! Самая невезучая попаданка!, страница 75 – Рия Вилар

Вчерашний вечер с Кайеном прошёл удивительно приятно, но отворотное зелье само себя не сварит. Поэтому я, даже не позавтракав, надела простое бежевое платье, накинула коричневый плащ и поспешила в храм.

Он находился в десяти минутах ходьбы от дома, в тихом квартале, отгороженном от шума рынка и местной суеты. К нему вели каменные ступени, поднявшись по которым, можно было увидеть массивные колонны и тяжёлые двери с символом солнца.

Войдя в храм, я ощутила прохладу, запах ладана и тишину.

Все присутствующие стояли в одной очереди, которая вела к золотой чаше, наполненной, по всей видимости, святой водой. Позади неё стояли шесть каменных огромных статуй: трое мужчин и трое женщин.

Люди поочерёдно подходили к чаше, умывались, кланялись статуям, что-то шептали и уходили.

Я тоже встала в очередь и достала из внутреннего кармана плаща заранее подготовленный для святой воды флакон.

Итак, моя задача проста: подойти к чаше, и, делая вид, что набираю воду в ладони, чтобы омыть лицо, наполнить флакон. После чего поклониться статуям и, как ни в чём не бывало, покинуть храм.

Вроде бы ничего сложного.

Ага! Казалось бы, на первый взгляд!

Так как стоило мне подойти к чаше и опустить в неё руки с флаконом, как стало происходить что-то неладное. Поверхность воды вдруг начала стремительно темнеть, словно в неё капнули чернила. А точнее — вылили целую бутылочку.

Не на шутку испугавшись непонятного химического процесса, я резко отдёрнула руки, боясь остаться без конечностей. Причём о флаконе я напрочь забыла. А зря: он выскользнул из мокрых рук и со звоном разбился о мраморный пол.

Вокруг повисла мгновенная дрожащая тишина. И в этой тишине раздался полный осуждения женский голос:

— Вы только посмотрите! Вода почернела!

И всё. Тишине пришёл конец. Толпа тут же загудела. Люди начали испуганно переглядываться, качать головами, а кто-то дажеперекрестился. Точнее — сделал что-то наподобие этого.

Я же стояла у чаши, не зная, что мне делать. То ли оправдываться, то ли бежать сломя голову. Сердце билось где-то в горле, а в голове стучала паника. По какой причине вода потемнела, мне не было ясно, но то, что такое не к добру, я прекрасно понимала.

И вот, пока я стояла в окружении охающих и ахающих прихожан, внутри самого храма распахнулась небольшого размера дверь. Из неё вышел пожилой жрец с белой длинной бородой, в длинном одеянии белого цвета, поверх которого была накидка цвета потемневшего золота, украшенная вышитым солнцем.

И всё бы ничего, но жрец вышел не один. За ним следовала матушка Кайена — леди Арнэлла.

Она шла так, словно храм принадлежал ей по праву: высоко поднят подбородок, статная, в тяжёлом платье из глубокого винного бархата с серебряной вышивкой вдоль лифа и подола. На плечи накинут меховой плащ светло-серого оттенка, а на голове — тонкая диадема с рубином. Каждое её движение излучало аристократичное величие, будто сама королева снизошла до простых смертных.

Леди Арнэлла меня заметила, но, судя по тому, что не соизволила мне даже кивнуть в знак приветствия, — решила сделать вид, что мы не знакомы.

Я же, в отличие от неё, лицо каменным держать никогда не могла и непроизвольно скривилась.

Эх. И почему я вечно кого-то встречаю при весьма неприятных обстоятельствах? Неужели нельзя хоть раз обойтись без свидетелей? Карма?