Книга Наследие исчезнувшего рода. Квест для попаданки, страница 200 – Екатерина Стрелецкая

Забрав у Рэйда кинжал, я показала новую надпись:– А так?

– «Только смерть проявит грани доверия». Это что, сборник мудростей семейства Дэагост?

– Пока не знаю, но так как надписи меняются, и даже в моих руках уже мелькало несколько разных, то я приказала своим безмолвным записать всё, что увидят они.

– А вот это уже интересно. Будет чем мозги разгрузить вечером, если ты не против.

– Только «за». Самой свои собрать в кучу нужно, плюс зонтик доделаю.

В итоге чай пили, уже обложившись чертежами и записями, периодически обмениваясь своими мыслями по тому или иному поводу. Рэйд, кстати, в механизмах, тоже немного разбирался и обещал достать кое-какие необходимые инструменты и детали, чтобы довести мой зонт до ума. Потом как-то незаметно переместились в гостиную, откуда время от времени гоняли умиляющихся Джейд и Робин, готовых спеть «Тили-тесто», если бы только знали слова. Пришлось, правда, взять с Рэйда клятву, что даже под страшными пытками не проговорится Габриэлю о том, откуда у меня взялись кинжал и ожерелье. Достаточно того, что по этому поводу Тори связалась с Кроденером. Получив к ужину все переводы, я докосила оставшуюся траву, а потом почти до трёх часов ночи опрашивала своих призраков, чтобы убедиться в своих предположениях. В итоге моё утро началось по почти уже забытой хеймрановской традиции – с кладбища.

Во все времена похоронный бизнес считался одним из самых стабильных, ведь что бы ни случалось, люди умирать будут всегда. Молчу уже о криминальной стороне этой сферы, когда в старых захоронениях за отдельную «благодарность» внезапно появлялись молодые и не очень «соседи». Несмотря на то что кладбище рядом с домом Рэйда считалось старым и на нём практически не проводились захоронения, всегда есть на чём подзаработать. Как вспомню, сколько приходилось подкидывать могильщикам за перезаливку и ремонт цементной опалубки, подсыпание гранитной крошки, обновление надписей на памятниках, так вздрогну. Как бы цинично ни звучало, но хорошо, что на том кладбище, где были похоронены родители и бабушки с дедушкой её было принято устанавливать металлические оградки, как на деревенском погосте. Раз в год мы ездили в деревню, чтобы поправить могилки дяди и остальных родственников, так до сих пор помню запах серебрянки и специальной эмали, разъедавших даже очень прочные перчатки и которые потом в течение недели приходилось оттирать с кожи рук и лица. Вот мой расчёт и был сделан на то, что из-за кладбищенского сторожа, ставшего ярым укротителем «зелёного змия», никто порядок в месте «скорби и покоя» не занимался. Да, другой мир, иные традиции, но за спрос ведь денег не берут, таким образом, я ничего не теряла. После зубодробительных нотаций Габриэля появился риск, что сторож опомнится и возьмётся за ум, но обычно даже под возлияниями люди, привыкшие выполнять свои обязанности, продолжают работать, просто делают это плохо. Даже во время ночного забега по души мародёров, я каких-либо следов ухоженности захоронений и хоть мало-мальского приведения дорожек в порядок, не заметила.

Сторож обнаружился копошащимся возле своего дома.

– День добрый!

Арчи сразу низко затарахтел, учуяв винные пары, но клацать челюстями пока не спешил. Мы оба с псом не любили адептов культа Диониса, хотя французик смирился, что иногда от его заявившейся под утро из клуба хозяйки могло пахнуть парой бокалов сухого.