Книга Прошлое (не) исправить, страница 39 – Виктория Цой

- Это так скоро… и неожиданно.

- А чего нам тянуть? Мы любим друг друга. И мне, кроме тебя, никто не нужен.

Раньше я бы жизнь отдала за такие слова.

- Мне надо подумать, — вырывается у меня.

- Малыш, не вижу смысла думать. Мы любим друг друга, разве этого мало? — он говорит мягко, однако в голосе проскальзывает настойчивость. — Ты первая девушка, с которой я хочу серьёзных отношений.

- Правда? - сердце замирает в груди от его откровенний.

Быть в чём-то первой у такого парня — льстит. Тем более у такого яркого, красивого и предприимчивого парня, как Соколов. Он считает меня особенной, хотя на него постоянно заглядываются другие девушки, даже если он со мной. Наверное, в прошлой жизни я спасла мир, раз в этой выиграла такой трофей.

- Правда. Первая и единственная. Другая мне не нужна, — берёт мои руки в свои. Целует нежно ладони. — Поехали к тебе, соберёшь вещи, и уже сегодня будем праздновать новоселье.

Новость о переезде потрясает, а о немедленном — сбивает с толку.

- Прямо сейчас? Сегодня?

- Да. А чего тянуть? Чем быстрее, тем лучше.

Я колеблюсь, нервно кусаю внутреннюю сторону щеки, судорожно пытаюсь взвесить все «за» и «против». Слушаю внутренний голос, который на удивление молчит. Я не знаю, правильно ли съежаться с парнем спустя две недели знакомства. Мы мало знаем друг о друге. Я очень люблю Богдана, и все же пока не готова к переезду к нему.

- Солнце, ты сомневаешься? Ты меня не любишь? — спрашивает он разочарованно. Отпускает мои руки, отворачивается. На сердце становится неспокойно, одиноко, страшно. — Я думал, ты обрадуешься.

- Нет, нет! Конечно, люблю, и я… рада. Очень.

На улице сегодня моросит. Мелкая, противная морось, стучит по лобовому стеклу, давит на нервы, мешает мыслить.

- Тогда почему не хочешь? — ставит руки на руль, сжимает, и я слышу скрип. Расстроен, разочарован... во мне.

- Хочу, — выдавливаю. — Но…

- Я впервые по-настоящему полюбил и хочу жить с любимой. Хочу просыпаться с ней каждое утро, хочу приходить домой и видеть ее. Тебя, малыш...

Разве не об этом я мечтала все четыре года? Тайно вздыхала и находилась на грани обморочного состояния, стоило ему просто пройти мимо. Разве не мечтала услышать эти слова любви? Да. Почему же тогда не решаюсь?

- Богдан… — беру его за руку, переплетаю наши пальцы. Тот самый жест, что сделал Миллер. И тишина, пустота, ничего. Обыкновенное прикосновение, похожее на то, если бы я взяла за руку Улю или любого постороннего человека.— Я тоже тебя люблю. Но мне надо время подумать. Вот так, сразу, спонтанно… съехаться. Этот шаг должен быть серьёзным и взвешенным.

Я прошу у него время, чтобы всё обдумать и взвесить, послушать себя и свое сердце. Я люблю его, давно люблю, только маленький червячок сомнения стоит перед дверью, за которой находится моё правильное решение.

- Нам лучше расстаться, — неожиданно выдает он бесцветным отрешенным голосом. Три страшных слова, способные вывернуть на изнанку душу. Они подобны неминуемой гибели. Выпускает мою руку из своей, оставляя на ней ледяной след. Включает кнопку зажигания. Тихий звук мотора становится ещё одним лишним, нервирующим шумом. — Тебе лучше уйти.

Чья-то невидимая рука больно сжимает моё сердце и безжалостно кидает в бездну. Я чувствую эту боль — резкую, мучительную, жестокую. Слышать о расставании настолько больно, что мне хочется исчезнуть. Я не дышу, не двигаюсь и даже не моргаю. Я просто не понимаю… Ты любишь человека, боготворишь его, живешь им, дышишь, а он берёт и отворачивается от тебя — так просто и беспощадно, без объяснений. Нет!