Книга И умерли они в один день, страница 5 – Виктория Цой

Ниночка Алексеевна наступила на ногу и охнула.

— Сломала что ли? — удивился мужчина.

Она пошевелила пальцами внутри ботинка.

— Нет-нет. Наверное, растяжение.

Ниночка Алексеевна попробовала наступить на ногу, охнула от резкой боли и повалилась на мужчину.

— Ой, простите!

— Да ладно! Далеко живете?

— В этом подъезде.

— Какой этаж?

— Третий.

— Держитесь-ка. — он подставил руку.

Доковыляв до двери, Ниночка Алексеевна открыла замок и с облегчением рухнула на скамеечку в прихожей.

— Спасибо вам большое! — сказала она, утирая пот со лба.

— Да ладно. — ответил мужчина. Он потянул дверную ручку, но на пороге обернулся. С фотографии на него пристально смотрел мужчина. Властное лицо, орлиный нос, насупленные брови.

— Отец?

— Что? — не поняла Ниночка Алексеевна.

— Я говорю — это отец ваш?

— Да.

— Что-то мне его лицо знакомое.

— А вы в Главснабе не работали? — подсказала Ниночка Алексеевна.

— Я? — мужчина хохотнул. — У меня образования — всего-то восьмилетка.

— А почему не учились?

Ниночка Алексеевна сама себя не узнавала. Она сидела на скамеечке, опершись спиной о стену и смотрела густую соль с перцем шевелюру, обрамлявшую скуластое лицо незнакомца.

— Денег в семье не было. После восьмилетки пошёл работать. Мы, корейцы, тогда плохо жили. Но батя у нас — сила! Нас в семье пятеро было, всех вот так держал! — мужчина сжал кулак и потряс перед носом Ниночки Алексеевны

— Мой тоже был — сила! — сказала она, и оба засмеялись.

— Родителей нужно уважать. — назидательно сказал мужчина. — Я при отце даже курить не смел. Он входил — я сразу вставал.

— Как это правильно! — воскликнула Ниночка Алексеевна.

— Меня Алексеем зовут, а вас? — спросил мужчина.

— Алексеем?

Мужчина выжидательно поднял бровь, и она спохватилась: — Нина. Алексеевна.

— Ну давай, Нина, поправляйся. — он потоптался на месте и спросил: — Может нужно чего? В магазин сходить?

В холодильнике еды хватало,но Ниночка Алексеевна, проявив неожиданную женскую смекалку, сказала жалостливо: — Ой, и правда! В доме хоть шаром покати.

— Непорядок! — подтвердил Алексей.

Ниночка Алексеевна достала кошелёк из сумки: — Вот. Купите, что надо, пожалуйста.

Алексей отмахнулся: — Потом!

Ушёл и вскоре вернулся с увесистыми сумками. Тушёнка, солёные огурцы, капуста и два килограмма риса. Протянул три тюльпана в кулёчке: «Поправляйся, Нина!»

Через неделю Ниночка Алексеевна узнала, что есть любовь и почему её обожествляют люди. Придавленная тяжестью мужского тела, она сдерживала рвущийся стон и шептала, как безумная: — Лёшенька, Лёша-а-а- аа — а по телу разливала неведомая дотоле сладость и нега.

— Вот это сиси у тебя, — сказал Алексей — что надо!

Отбросив одеяло, он протопал к окну и настежь распахнул форточку. По комнате поплыли сизые табачные клубы. Алексей задумчиво смотрел на слякотную улицу, глубоко затягивался, и огонёк сигареты алой звёздочкой разгорался возле его губ. Докурив, он щелчком выбросил окурок в форточку и обернулся. Ниночка Алексеевна сидела на краешке кровати, натянув одеяло до подбородка, глаза её сияли нестерпимым смарагдовым блеском. Алексей засмеялся и с разбегу повалил Ниночку Алексеевну на спину.

А Мурзик тогда так и не нашёлся. Тётя Люба спросила, куда он делся, и, не дослушав сбивчивые объяснения, буркнула: «Ты с этим корейцем поосторожнее.» И, глядя в растерянное лицо, добавила безжалостно: «Его жена раком заболела, когда он в казино вподчистую проигрался.»