Книга Двойной эспрессо с апельсином, страница 102 – Виктория Цой

«У нас ничего не получится», фраза на повторе звучала в голове, отдавая непонятнойболью в висках.

Мысли в голове беспорядочно мелькали, прокручивая в быстром темпе воспоминания двух месяцев. И эти воспоминания приносили боль. Ноющую, мучительную, всепоглощающую. Я была словно потерявшийся котенок, который остался в незнакомом месте и не знает, что делать дальше. Вокруг мелькают силуэты. Летит куда-то время. А я остаюсь на месте и не меняется только моя боль. Эта боль вот-вот вырвется наружу, но я ничего не понимаю. Хочу найти для нее выход. Хочу, чтобы она вырвалась наружу, и чтобы мне стало легче. Только она въевшейся заразой застряла внутри и мечется, бьется о стены моего сознания, вспыхивая счастливыми картинками.

Я вся дрожала и понятия не имела сколько прошло времени с его звонка и сколько я так просидела не двигаясь, смотря в одну точку. Еда на столе давно остыла. На автомате я убрала ее в холодильник, переоделась, умылась и, выключив свет, легла в постель и накрылась с головой одеялом. Хотелось спрятаться, хотелось забыться.

Мне удалось уснуть только под утро.

Следующий день начался с обеда. Я проснулась от ярких лучей солнца. Поморщившись и отвернувшись от окна, медленно просыпалась. Лучше бы не просыпалась, так как вчерашние воспоминания нагрянули сильным потоком.

«У нас ничего не получится».

Я взяла телефон с тумбочки. Ни одного сообщения, ни одного звонка от него. Пусто. Также пусто, как и в моей душе. Вадим ничего не объяснил, ничего не сказал. Только одну единственную фразу, от которой, конечно же, было ничего не понятно.

Я откинула одеяло и поплелась в ванную. Взглянув на себя в зеркало и увидела свое опухшее заплаканное от слез лицо. Не помню, чтобы плакала, хотя возможно плакала во сне. Все равно. Умывшись, пошла на кухню. Желудок недовольно урчал. Не удивительно, ведь вчера я даже не притронулась к ужину, а последний прием пищи был лишь в обед и то, состоял из кофе и черствой булочки. От увиденной еды в холодильнике желудок скрутило. Я была голодна, но из-за нервов в рот не могла взять и крошки. Попив воды, я легла на диван, включила телевизор. Нужно отвлечься, не думать. Вадим все решил за нас.

«Нас», — усмехнулся внутренний голос, «не было никаких нас». Может действительно, мне так казалось? Казалось, что нравлюсь ему. Казалось, он питает ко мне настоящие чувства. Казалось, он человек, с которым яхочу быть?

— Хватит! — крикнула я в пустоту.

Прошло два часа. Я продолжала заниматься самобичеванием, делая вид, будто мне интересна передача про сверхъестественное.

Я знала, отвлечься от неприятных мыслей помогает физическая нагрузка: уборка или упражнения. Поэтому кое-как заставила поднять свою пятую точку с дивана и пошла собираться в тренажерный зал.

Улица встретила меня ноябрьскими лучами и легким морозцем. В «Триумфе» оказалось мало народу. Я попросила Кристину загрузить меня по полной программе. Отзанимавшись полтора часа, я окончательно выбилась из сил. Сто раз пожалев, что пропустила завтрак. Выходила я из зала с дрожью в коленах. Однако результат все же был достигнут, и я таки смогла отвлечься.

Новая учебная неделя началась незаметно. В универе, как обычно кипела студенческая жизнь. Студенты бурно обсуждали прошедший праздник, вспоминая яркие выступления и вкусный фуршет. После звонка Вадима моя собственная жизнь превратились в рутину. Без эмоций, без чувств, без красок. Все теперь казалось таким одинаковым и однообразным. Порой даже хотелось выть. После работы я сразу шла домой, включала какой-нибудь фильм, название которого даже не читала, и под него засыпала. Я читала книги, ходила в тренажерный зал и на работу. Я чувствовала себя настоящим роботом, затерявшемся среди живых людей. Я просила дополнительные смены, чтобы хоть как-нибудь отвлечься от мыслей о Дегтяреве. Ни один из братьев не посещал в универ. У меня не было шанса ничего узнать. Складывалось впечатление, что я схожу с ума. И второго брата-близнеца вовсе не существовало.