Книга Двойной эспрессо с апельсином, страница 26 – Виктория Цой

— Спасибо. Ты меня очень этим выручишь, — выдохнула я.

Засунув на время поездки поглубже все свои убеждения по поводу Дегтярева, я постаралась расслабиться. Ничего не случится за одну поездку. Он всего лишь мой одногруппник, который пришел на помощь. О чем это я? Что за вздор! Ага, пришел на помощь. С чего вдруг? Речь шла о высокомерном мажоре, а не о простом обычном парне со двора. Честно, в последние две недели я перестала понимать этого парня и устала теряться в догадках. Возможно, стоило спросить его напрямую, хотя сомневалась, что он скажет правду.

Пока мы шли по парковке, краем глаза я посмотрелана него. Что-то определенно в нем изменилось. Что-то здесь было не так. Казалось, рядом идущий одногруппник не Макс Дегтярев. Все та же внешность. Если присмотреться, весной у него была стрижка короче, одежда буквально сквозила дороговизной и ямочка на правой щеке… ее не было. Я не могла с уверенностью объяснить свои сомнения, ведь практически не знала Макса. Просто странное чувство, будто передо мной другой человек, не покидало. Опустим тему внешности: стрижку можно изменить, ямочку не заметить, одежду переодеть. Здесь жесты, взгляд, повадки отличались от теперешнего.

«Лера, ты головой тронулась», — сказала бы моя одноклассница Геля. Она всегда так говорила, если я выдвигала какие-нибудь подозрения.

Нет, правда. Он либо очень изменился, либо… я не могла подобрать подходящий ответ. И все же факт остается фактом: вел он себя как минимум подозрительно. Тот Дегтярев, которого я знала все два года, никогда бы не согласился помочь, никогда бы не пошел с нами в кафе, отказав Крыжевскому сыграть партию в бильярд, потому что даже не знает наших имен, ведь он с другой планеты. С той, где люди поклоняются деньгам и в то же время не считают их.

В салоне автомобиля пахло свежестью, морем и кожей, теплом и уютом. Я невольно расслабилась, утопая в мягком сидении. Макс ловко вырулил с парковочного места. Заиграла негромкая музыка. В окнах замелькал городской пейзаж с багряно-желтыми оттенками. На улице стояла лучшая пора осени.

Мы ехали молча, тишину нарушала лишь ненавязчивая музыка и едва слышный мотор автомобиля. Я подумала о девушке Дегтярева, или точнее о нескольких его девушках.

— А твоя девушка не ревнует, если ты подвозишь других? — спросила я, прикусив язык. Вопрос без разрешения слетел с языка, и я была готова провалиться сквозь землю.

Его реакция не заставила долго ждать. Он, сверкнув глазами, улыбнулся:

— Если встретишь мою девушку, спроси сама.

Откуда-то возникшее разочарование неприятно кольнуло где-то внутри.

— Но я ее даже не знаю, — растеряно пробормотала я.

— Я тоже, — ответил Макс, и в его глазах заплясали бесенята.

— Не сомневаюсь, ведь у тебя их несколько, — рассмеялась я, совершенно не понимая к чему был этот бесполезный разговор.

— Значит такая у меня репутация? Бабника и несносного богатенького сынка? — усмехнулся Дегтярев,останавливаясь перед пешеходным переходом на красный свет.

— Твоя репутация целиком и полностью твоя заслуга.

— Заслуга?

Загорелся зеленый, машина тронулась.

— Твои жаркие объятия до сих пор помнят коридоры универа, — напомнила я, закатив глаза. — Даже преподаватели тебя никогда не смущали и тем более их замечания.

— От любви сложно спрятаться, — с иронией в голосе пояснил он.