Книга Двойной эспрессо с апельсином, страница 96 – Виктория Цой

Вчерашний вечер заставил пересмотреть свои взгляды. После возвращения Макса прошло несколько дней, а у меня уже были проблемы. Не удивительно, ведь проблемы и Макс — синонимы. Итак, в мои планы не входили чувства. Если бы не Лера, я бы просто исчез, и никто бы ничего не заметил. Купил бы билеты на ближайший самолет и вернулся обратно в Швейцарию, никому ничего не сказав. Отец с братом бы узнали о моем отъезде, когда бы я был уже в другой стране. Меня останавливала только Лера. Да, Лера заслуживала правды. Собравшись наконец с мыслями, я приехал к ней на работу, чтобы все рассказать. Прокручивая много раз наш разговор, приходил к одному выводу: она оттолкнет меня, затаит обиду и не захочет никогда больше видеть. Тем не менее, я не переставал надеяться на лучшее. На работе ее не оказалось. Коллега, та самая девушка с рыжими волосами, оставившая мне свой номер телефона на салфетке, рассказала, что видела Леру, поднимающуюся на второй этаж. Она собиралась в клуб. Лера не любила клубы, считая их пустой тратой времени. По ее мнению, туда ходили больше не отдохнуть, а кого-нибудь подцепить. Почувствовав неладное, я пошел за ней через главный вход. Мне понадобилось немного времени, чтобы понять: пахнет горелым. Догадки подтвердились, стоило увидеть Макса, который с животной силой набросился на Леру. Он прижимал ее к стене, впиваясь в губы. Лера пыталась его оттолкнуть. Она все поняла.

В этот момент я хотел его убить! И плевать, что мы кровные братья! Она — моя!

Лера увидела нас вместе, в ее глазах сначала промелькнул испуг, затем шок и принятие увиденного. Она была потрясена. Такое случается, если вдруг узнаешь о братьях-близнецах и тем более видишь их вместе. В тот вечер я попытался объяснить ей все. Она попросила дать ей время. Это меньшее, что я для нее мог сделать.

Когда я пришел сегодня в универ, Оля сказала, что Лера заболела. Поэтому я поехал к ней домой, купив по дороге кое-какие продукты и противовирусные для себя. По правде говоря, болеть я терпеть не мог, так как становился невыносимым даже для самого себя.

Одетая в старенькую потертую пижаму, Лера действительно выглядела больной. Взлохмаченные волосы, усталый вид, бледное лицо.Мы лежали на кровати, и я обнимал ее, чувствуя тепло ее тела. Подавив в себе желание поцеловать ее, я рассказал ей отрывок из своей жизни. Она не прогнала меня, выслушала и, кажется, поняла.

Я рассказал ей все, за исключением того, в чем до конца не был уверен сам. Я догадывался: с моим сердцем снова что-то не так. Первые предпосылки появились в день смерти матери, затем в течение года повторялись неоднократно. Я не придавал этому значения или же просто не хотел. Тогда мне было уже все равно. В последнее время симптомы участились. И теперь это превратилось в проблему. На днях я снова списался со своим лечащим врачом Роландо. Он был в курсе всего, настаивал на обследовании и ношения холтера, специального прибора для выявления сбоев в работе сердечно-сосудистой системы. Прибор цепляется на грудь со стороны сердца и с ним нужно было ходить сутки. Похоже, тянуть с этим больше не имело смысла. Зная свой организм, — понимал, сердце снова дает сбой.

За окном стояли сумерки, часы показывали 10 вечера. Сколько же я проспал? Меня не переставала мучить по ночам бессонница, поэтому не удивительно, что я вырубился.