Книга Ненависть со вкусом омелы, страница 102 – Полин Мур

Так что продолжай смеяться, Кристиан. Просто знай, что каждый твой шаг приближает меня к тому, что я хочу. Я разорву эту фальшивую дружбу в один миг. И тогда ты поймёшь, кто я на самом деле».

В этот момент Виолетта показалась в проеме с двумя чашками горячего чая. На несколько секунд она застыла, с нескрываемым шоком смотря на дневник, который я держал в руках.

— Я, конечно, знал, что ты меня ненавидишь, но что б настолько, — произнес я, кладя ежедневник на стол.

Её глаза расширились от удивления, и в них мгновенно вспыхнуло что-то, что я не мог расшифровать: замешательство, страх или, возможно, просто немой ужас от раскрытия её потаённых мыслей. Она быстро отвела взгляд, будто в этот самый миг осознала, что в руках у меня оказался ключ к её внутреннему миру, который она хранила за семью печатями.

— Ты не должен был читать! Это личное! — ответила она, но в голосе слышаласьлёгкая паника. Я мог видеть, как её руки слегка дрожат, когда она поставила чашки на стол, и это убеждало меня в том, что она сама не ожидала, что её секреты выйдут наружу.

— Я не планировал, — Честно признался я. Я ведь действительно не собирался листать страницы, однако сдержаться, когда твое имя буквально обведено черным маркером, я не смог. — Ты действительно презираешь меня? Или это всё шутка, как ты любишь делать?

— Ты не понимаешь, — сказала она, поднимая подбородок, и в её голосе вновь появилась нотка уверенности. — Это не то, о чем ты думаешь. Это всего лишь... это всё не так важно. Я просто...

— Просто что? — перебил я, все углы моей усталости, потока эмоций и вопросов сближались в одном моменте. — Просто использовала меня? Сказала, что мы друзья, но на самом деле просто играла в одну глупую игру, чтобы выиграть конкурс?

Её молчание было мне ответом – это поражение, которое говорит больше, чем любые слова.

Первое, что я почувствовала, когда увидела Кристиана с моим личным дневником в руках – страх. Это было как столкновение с собственным отражением в зеркале, которое внезапно ожило и заговорило моими же словами. Мои тайны, мои страхи, вся колючая ненависть, которую я прятала так глубоко внутри, теперь находились на грани раскрытия. Я смогла бы вбить в него иглу стыда, но вместо этого стыд сидел зловеще внутри меня, замерзая под невидимой тяжестью. Кристиан стоял там, с недоумением, смешанным с тревогой на лице. Его глаза искали ответы, словно он стремился понять, что скрывается за словесным потоком, вырвавшимся из меня. Я не могла дышать. Надо было что-то сказать, но слова застряли в горле, сводя к минимуму мои шансы на двойное значение. Я помнила, как ярко и злобно записывала каждую его выходку. Как он делал глупые шуточки, отпускал комментарии, которые меня бесили. Как часто я ловила себя на том, что смеюсь, а потом сильно злюсь на себя за то, что позволяю ему так влиять на меня. Это было как ловушка: с одной стороны, я чувствовала себя уязвимой, а с другой – я знала, что он этого не достоин.

Второе, что я почувствовала – волнение. Это была буря эмоций, накатывающая волнами. Мои мысли резко сместились в другую сторону. Когда-то Кристиан знал, что я его ненавижу, но сейчас он не был в курсе того, что несмотря на все обиды, в глубине души я испытываю к нему совершенно другие чувства. Что, если он решит, что я всего лишь играла с ним, когда на самом деле испытывала любовь? Я не хотела, чтобы он знал. Я не хотела, чтобы он использовал это знание против меня. Эмоции делали меня уязвимой. Я не могла позволить, чтобы он увидел ту слабую, растерянную версию меня, ту, которая шла на компромисс с самим собой, клянясь, что никогда не подпустит его слишком близко, в то время как сердце охватывает пламя. Кристиан мог понять это как желание использовать его, как финт в игре, чтобы заполучить его расположение; он всегда кажется таким уверенным в своих силах, всегда вокруг него такая легкость... А теперь смотрит на меня, и я не знаю, что он думает.