Книга Я подарю тебе свое разбитое сердце, страница 100 – Полин Мур

Несколько пар глаз устремились на меня. Некоторые смотрели с непониманием, некоторые с сожалением. Здесь каждый верит в то, что любовь способна спасти жизнь, поэтому каждый старается ухватиться на человека, которого они любят. Все, кроме меня. Я хочу для своей девочки долгой и счастливой жизни.

— Как так? — спросил другой медбрат.

— Вот так. Я сказал, что уехал по работе. Мы созваниваемся, но на этом все.

— Так ты тоже из Сиэтла? — спросил Питер.

Я кивнул.

— Ты делаешь неправильный выбор, мальчик мой, — заключила миссис Буэр.

Линда, словно почувствовав мой дискомфорт, сменила тему. И теперь они делились веселыми ситуациями из жизни, а я сидел и смотрел в окно. На улице шел снег. Наступил первый месяц зимы, а я думал о Мили.

Я часто представлял, как выглядит ее жизнь без меня. В ней нет боли, нет слез и, что самое важное, нет чувства утраты. Я видел, как она загорается светом, когда мы находимся вместе. Как она смеялась над моими шутками, даже если они были не совсем удачны. Я хотел сохранить этот свет, растянуть эти мгновения счастья, как тонкую нить, чтобы она никогда не обрывалась. Иногда, когда она задавала вопросы о моем здоровье, я ловил себя на мысли, что необходимо быть осторожным в ответах. Будто бы в этих словах таится опасность, которая может разрушить все, чего мы достигли. Я обманывал не только ее, но и себя, питая надежду, что справлюсь с этим — что в итоге меня ждет удачный исход. Возможно, это было наивно, но мне так хотелось верить в светлое будущее. Но каждый раз, когда я видел ее улыбку, меня охватывало чувство вины. Секрет, как тень, следовал за мной. Я не позволял себе принимать близко к сердцу мысли о будущем, потому что они всегда заканчивались скорбью. Я был героем в своей собственной жизни, отказываясь признать, что даже герои могут упасть. Но чем больше я искал оправдания на языке рассуждений, тем сильнее мои эмоции противопоставляли меня этому тщеславию. После слов пожилой женщины я задумался: правильно ли это — беречь Милс от правды, когда, возможно, это может помочь нам обоим? Я понимал, что, скрывая эту часть себя, я изолировал ее и отчасти отдалял.

Громкий смех детей стих, когда в палату вошел мистер Бэрроуз. С момента начала операции прошло два часа, может чуть больше.Выражение лица мужчины говорило само за себя.

Еще один человек покинул этот мир.

Мои мысли замерли, и, казалось, мир остановился на мгновение, когда я встретился со взглядом мужчины. Он произнес сначала не слова, а звук, как будто вся боль, что сжала его сердце, вырвалась в наружу. Он сдерживал себя, но я заметил, как губы дрожат, когда он начал говорить.

— Мы сделали все, что смогли, — произнес он со слезами на глазах.

Повисла тишина.

Он обнял себя руками, словно так пытался укрыть себя от света, в котором не было места для радости. Я вспомнил ту старую женщину, которую спас из рук Клариссы. Ее глаза, полные пережитой боли, слезились. Она боролась. Она не сдавалась. И вот теперь, когда ее уже не было, что значили все те бесконечные дни борьбы, если они ни к чему не привели? Это было жестоко. Внутри меня все перевернулось. Я чувствовал, как холод пробежал по спине. Смерть здесь, рядом с нами. Всегда, кажется, только на шаг впереди, забирая тех, кто не успел сказать «прощай», не успел увидеть, как светит солнце или как падает первый снег. Слёзы врача, его глубокая скорбь и бессилие были для меня отражением реальности, в которой мы все существуем. Мы святые мечтатели, разрываемые на части между любовью и страстью к жизни — и тем мрачным тенью, что рано или поздно коснется каждого. Мы все находимся в этой бесконечной игре, где ставки слишком высоки, и одна ошибка может стоить всего, что у нас есть.