Книга Я подарю тебе свое разбитое сердце, страница 104 – Полин Мур

— Когда мы снова встретимся я обязательно расцелую эту девушку в обе щеки в качестве благодарности, — произнесла Гринграсс.

Я рассмеялся еще громче. Тогда Милс чуть нахмурилась — она все еще была недовольна тем, что я так долго скрывал от нее правду. Однако теперь, когда я обосновал свою позицию, ее недовольство стало чуть меньше.

Около часа мы просто лежали на кровати в объятиях друг друга, а затем я провел ей экскурсию по больнице. Каждый третий пациент, который видел нас вместе, весело махал Милс рукой в знак приветствия. Сначала девушка смущалась и даже как-то неловко отвечала тем же, а затем расслабилась и уделяла несколько минут каждому, кто хотел с нами поговорить. Особенное внимание нам уделила миссис Буэр.Сегодня она была в ярко-розовых лосинах и белой футболке с большой брошью в виде стрекозы на груди. В отличие от всех остальных пациентов, которые в основном носили больничную форму, эта женщина меняла одежду каждый день. Иногда мне даже кажется, что в ее шкафу не небольшое пространство для нескольких вещей, а целый проход в Нарнию.

— Это та самая Милисента? — загадочно улыбнувшись спросила у меня Селин, когда мы проходили мимо кофемашины на первом этаже. — А ну-ка, деточка, покрутись!

Женщина взяла девушку на руку и начала крутить ее во все стороны, рассматривая с ног до головы. Заметив замешательство на лице Мили, я чуть улыбнулся. Кажется, от этого ей стало немного легче.

— Хорошенькая! А какие детки у вас будут!

— Миссис…, — начала Милс, явно ошарашенная таким заявлением.

— Меня зовут Селин Буэр! Скажи, как ты относишься к стрижкам в стиле милитари? Когда у меня отрастут свои волосы, — она слегка приподняла рыжий парик. — Хочу сделать себе что-нибудь модное! Такие прически сейчас делают? Посвяти пожилую женщину в мир моды.

— Миссис Буэр, когда Вас вчера Питер назвал бабушкой Вы едва ли не кинули в него печеньем…, — вмешался я.

— Мужчины не могут подмечать возраст женщин, это некультурно! Итак, о чем это мы…?

Селин Буэр взяла Милс под руку, и еще полчаса я слушал о том, какие сейчас делают стрижки. Женщина даже подметила, что мне пойдут длинные волосы, но мне эта идея совсем не понравилась. Когда подошло время, женщина покинула нас, уйдя на процедуры. Стоило ей скрыться за угол, Гринграсс разразилась громким смехом.

— Значит, ты у нас тут местная знаменитость? — с широкой улыбкой обратилась она ко мне.

— Я не виноват, что очень дружелюбный, — пожал плечами.

Мы дошли до левого крыла, и тогда улыбка Мили исчезла с ее нежного лица. Она увидела два больших плаката, на которых были изображены мистер Шен и миссис Барнс. На их лицах застыли широкие улыбки, а глаза были такими ясными, словно не знали о боли, которую хранили в своих сердцах. По традиции плакаты в честь умерших должны висеть ровно неделю, а значит, что завтра их уже снимут.

Мы медленно подошли к столу, который был усыпан цветами, игрушками, сладостями и детскими игрушками. Больно представлять, сколько было пролито слез в прощальный день на этом месте.

— Человекжив, пока о нем помнят…, — прочла Мили, рассматривая надпись под плакатами с их фотографиями. — Ты знал их?

— Практически нет.

— У них были те, кто их любит?

— Возможно и были, но из рассказов Линды их родственники те еще уроды.

Несколько секунд Гринграсс рассматривала меня, а затем перевела взгляд на их лица. Девушка начала рыться в своем рюкзаке, достала какую-то коробочку, а после неловко заглянула мне в глаза, словно боялась сделать что-то не так.