Книга Не всё проклятие, что им кажется, страница 45 – Ирина Властная

Лошадь шла тяжело. Копыта глубоко и с хлюпаньем погружались в грязь, с мерзким чавканьем выбираясь оттуда, чтобы в который раз снова нырнуть в мерзкую жижу. Влажная морда лошадки уныло понурилась, периодически отфыркиваясь по сторонам липкими брызгами.

Было мерзко.

Лист с унынием перевёл взгляд на низкое, тяжёлое небо. Радости оно не прибавляло. Серые, с чёрными прожилками тучи плотно висели над размокшим миром, орошая его мелким и мерзким дождём, капли которого с невообразимым упорством пробирались в самые недоступные места, обжигая тело ледяной влагой.

С глубокой тоской он хлюпнул носом и, сбрасывая с себя уныние, огляделся.

Третий день пейзаж не хотел меняться: холмы, прогалины, ложбины, подлески. Два раза пересекал мелкие речушки, в которых пополнял запас воды, и поил лошадь. Словно её вокруг и так не хватало.

Он мрачно усмехнулся.

А что он, собственно, хотел? Дальше будет только хуже. Земли тут такие. Невообразимо высокие горы, что лежат в четырёх конных переходах, цепляют на свои вершины слишком много туч, которые от бессильной злобы и проливают на эту землю бесчисленное количество дождей.

Дня через два начнёт подмораживать, и по утрам на всём будет лежать иней. Чем ближе к горам, тем холоднее. Благо тёплой одеждой его снабдили.

Лист отвлёкся от созерцания пейзажа и в который раз перебрал в уме все свои припасы, силясь понять,что он мог забыть.

Тёплые штаны, рубаха и короткая приталенная куртка, подбитая мехом, подвешены в скатке позади седла. Надевать их сейчас, в дождливых землях, не имело смысла. В мокрой одежде в горах смерть.

Крепкие сапоги с высоким голенищем и особой подошвой, обработанные горным народом, лёгкие и прочные, небоящиеся воды, — проверял два раза — уже на нём.

Поножи, наручи и нагрудник из толстой телячьей коже также надеты. Земли хоть и мирные, но всё-таки расслабляться не стоит. Всякое бывало.

Полуторный меч бессмертного народа, память об отце, больше похожий на саблю, приторочен слева от седла. Тёмно-зеленая рукоять и круглое навершие мрачно отливало холодом небесного металла, что когда-то давным-давно упал с неба на земли его народа. Справа на поясе длинный кинжал, на груди в особых кармашках два метательных ножа. Вроде и мелочь, но однажды очень пригодились.

Лицо тронула лёгкая тень улыбки, Лист вспомнил обстоятельства из использования. Тогда кроме них у него ничего и не было.

За спиной — составной лук из священного ясеня и рогов озёрного оленя. То, что досталось ему от Совета Мудрых до того, как его пинком под зад вышибли из рода как бастарда.

Два десятка обычных, до боли привычных стрел в тулье с зелёным оперением — цвет его рода. И столько же стрел, которые ему совсем не нравились — тёмные, налитые непонятной злобной силой, да пара кинжалов, обжигающих незримым огнём. Всё это было подарком от Бофоса, ими ему и предстояло работать за хребтом.

В седельной сумке уютно расположилась всякая походная мелочь и амулет, который он должен оставить после себя.

Скромно, но со вкусом.

Лист усмехнулся: бывало и хуже, намного хуже. После того как его отец погиб в схватке с клыкастыми, а мать ушла вслед за ним, не перенеся горечи утраты, у него всё полетело в Бездну.

Драка с сыном Верховного из-за той, чьё лицо уже стало теряться в чертогах памяти, которая отвернулась от него на Совете… изгнание…