Книга По ту сторону леса. Часть 1, страница 78 – Ольга Морозова

Очнувшись в очередной раз в до боли знакомом — и в прямом, и в переносном смысле — месте, Киран сдавленно застонал, прикрывая глаза. Почему все происходит именно так? Из него не вышло нормального сына, преемника отца. И Ловчий такой себе. Киран ненавидел себя за слабость. За невозможность быть полноценно кем-то. Он понимал, что в сущности в этом нет его вины, но осознавать это тем не менее было неприятно.

Когда еще были живы родители, а Кайя только-только появилась на свет, Киран связался не с той компанией и едва не опозорил свой род. Отец тогда осерчал на сына, едва наследства не лишил, и отослал Кирана на службу на западной границе Великого Княжества.

На заставе Ла-Брант он прослужил почти пять лет. Первые годы были очень сложными для сына пусть и мелкого, но все же князя: привыкший к комфорту и удобствам, Киран то и дело попадал в немилость к начальнику заставы. Но после нескольких довольно унизительных для гордости молодого княжича наказаний, Киран, казалось бы, смирился с решением отца и взялся за ум. На самом же деле он решил усыпить бдительность начальника заставы, сделав вид, что успокоился, и тайно готовил побег.

Ему бы мозгами пораскинуть, подумать хорошенько, информацию сопоставить. Но где там. Горячая молодая кровь гнала Кирана вперед, не оставляя времени на размышления. Он даже не задумывался о том, что все опасности, о которых предупреждал их начальник заставы, имеют под собой основание.

Среди новобранцев ходили слухи, что западная застава, граничащая с Черным лесом, уже никому не нужна. Что они, аристократы, тратят деньги свои и время на содержание ненужных крепостей вместо того, чтобы заниматься действительно важными вещами — развивать государство, образование, медицину. Бывалые воины, слышавшие их болтовню, лишь презрительно кривились и за ворота новобранцев не пускали.

За два года службы на заставе Ла-Брант можно было по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз Киран вышел в составе дозора, и ни разуим на пути не попалось ничего, что могло бы вызвать подозрение. Только предельно серьезные лица воинов невольно сбивали с молодого княжича напускную ленцу и никому не нужную браваду. В том, что опасность действительно существует, Киран убедился лично, лишь когда решился бежать.

Поначалу все шло хорошо. Он даже диву давался, как легко получилось это провернуть. Киран смог незаметно от товарищей припрятать под койкой сверток с одеялом и сменной одеждой, а накануне побега пробрался на кухню. Там он взял оставшуюся после ужина половинку хлеба, кусок сыра и палку сырокопченой колбасы. Последняя едва не выдала его, когда приятель Кирана почувствовал аромат пряностей и потребовал поделиться с ним едой. Киран пытался отшутиться, говорил, что тому показалось, но Морон ничего не хотел слушать. Скрепя сердце, Киран достал из сумки под кроватью колбасу и хлеб. Морон, довольно потирая руки, вытащил из-за шкафа припрятанную фляжку и протянул ее Кирану.

— Матушкина наливка, — широко улыбнулся молодой человек возрастом всего на год младше Кирана.

Киран смотрел на него и видел в глазах приятеля вопрос, но не хотел на него отвечать и поэтому молчал. Наконец, Морон не выдержал.

— А ты собрался куда? С собой не возьмешь?

Киран насупился, подумав, что один человек привлечет меньше внимания, чем два. Конечно, в глубине души он понимал, что побег — дело непростое, и ему все же не помешает какая-никакая компания, но тревожное чувство, поселившееся в нем несколько часов назад, не давало покоя. Кирану все казалось, что за ним непрестанно кто-то наблюдает, и если бы не Морон, обративший вдруг внимание на злосчастную колбасу, кто знает, может, он и вовсе отказался бы от затеи с побегом. По крайней мере на время.