Книга Особенные. Закрытый факультет, страница 74 – Светлана Шавлюк

– Не сейчас, – то ли мне, то ли самому себе проговорил Артур.

Он ссадил меня со своих коленей и принес стакан воды. Я все еще не могла прийти в себя. Очень хотелось лечь. Слишком многое свалилось за день. И такой всплеск пусть и положительных эмоций не пошел на пользу моему пошатнувшемуся здоровью.

– Тебе нужно отдохнуть, – проговорил Артур и подхватил на руки.

Уткнулась в его плечо и прикрыла глаза. Рядом с ним всегда тепло, уютно и безопасно. И сейчас очень не хотелось его отпускать, но я понимала, что не могу просить об этом хотя бы потому, что живу не одна. Смущать Славку присутствием Артура не хотелось, да и незачем торопиться. Наши отношения и без того очень стремительно развивались.

Артур уложил меня на постель, накрыл одеялом и коснулся щеки.

– Отдыхай, завтра зайду к тебе, – напоследок проговорил он и вышел.

Уснула я быстро, спала крепко и даже не слышала, как вернулась Славка. Утром меня разбудила головная боль, тошнота и слабость. Все же головой я приложилась очень хорошо, и теперь самочувствие оставляло желать лучшего.

Почти весь день я провела в одиночестве. Лишь раз, ближе к обеду ко мне заглянул врач, который дал таблетку от тошноты и успокоил, что такая реакция организма нормальна, велел лежать и не подвергать себя опасности.

Вечером после занятий заглянул Артур. Он уже выглядел более спокойным, лишь синяки под глазами выдавали усталость. Но уже не злился, улыбался и рассказывал последние новости. Только все еще чувствовалось какое-то напряжение. Он, словно, что-то не договаривал, и это меня очень беспокоило.

– Артур, что происходит? – перебила его, когда он рассказывал о том, как прошли занятия, – что тебя беспокоит?

– Все в порядке, Лера, – улыбнулся он.

– Нет, тебя что-то беспокоит.

Он поднялся и отошел к окну. Долго стоял молча, а потом заговорил.

– Дела в академии плохи. Сейчас очень остро стоит вопрос о крайнихмерах. Если в ближайшее время подселенца не найдут, то академию закроют. Сейчас студентов массово допрашивают. Насколько это затянется, неизвестно. Да и малоэффективно. Один гипнотизёр может допросить от трех до пяти человек за сутки, в зависимости от уровня подготовки. Часть уже допрошены. Но остались еще сотни, а потом будут допрашивать сотрудников и преподавателей. В общем, скорее всего, академию закроют и всех будут вынуждены распустить. Ничем хорошим это не закончится.

– Почему раньше этого не делали?

– Потому что это не так-то просто. Допросы под гипнозом могут вести только уполномоченные лица, но и они не могут применять гипноз без письменного согласия каждого, ты ведь тоже подписывала бумагу на согласие. А не все так просто соглашаются открыть свои, грубо говоря, секреты. В общем, сплошная волокита. Только время тратят.

Мне всегда казалось, что возможность покинуть академию меня обрадует. Что я буду счастлива, когда меня выпустят из этой чертовой ловушки, где каждый из нас стал мишенью, но от чего-то в душе поселилась пустота. Смотрела на Артура, скользила взглядом от затылка вниз, по спине, отмечала мелкие складки на его рубашке, а в голове не было ни единой мысли. Только его слова эхом звучали в голове.

– Не самый лучший повод для радости, не правда ли, – вырвал меня из недолгого оцепенения его голос. Артур обернулся. На каменном лице не отражалось ни единой эмоции, зато глаза горели. Что в них смешалось, трудно разобрать.