Книга Оживим лекарскую лавку, или Укольчик, Ваша Светлость?, страница 49 – Мотя Губина

Пару секунд он пытался сделать вид, что всё в порядке, но постепенно начал нервничать:

— Зачем... зачем вы на меня так смотрите?

— Как?

— Плотоядно.

— А почему у тебя кожа не светится? — задала я интересующий меня вопрос.

Ритин аж слюной подавился:

— А с чего бы ей светиться?

— Ну, как... Она же бледная, а ты на солнце. Если на тебя не действует ультрафиолет, и ты не обгораешь, при том, что от солнца не прячешься, то это можно было бы объяснить особым строением кожи. Но тогда было бы довольно логично, если бы она отражала его свет.

Ну... и ещё потому, что я, воспитанная на книгах и фильмах своего мира, тяжело принимаю пока данность о том, что всё может быть совсем не так, как изначально представляется...

— Полная фигня, — припечатал Ритин, подъезжая к трёхэтажному белоснежному зданию, в котором вполне могла находиться какая-нибудь администрация — слишком официально оно выглядело.

— Что это?

— Ратуша.

Ну вот, я так и подумала.

— Прекрасно, — заявила я, без помощи Ритина спрыгивая с повозки. Сюда высокие господа приезжали в основном в экипажах, так чтоя со своей телегой смотрелась весьма инородно. Но как же жаль, что мне не было до этого никакого дела. Я — врач, а не знатная дама. И у меня есть несколько вопросов к господину наместнику, который, не далее как ночью, посетил мою девичью спальню. Так что я планирую получить на них ответы. И получить прямо сейчас. — Ты же меня проводишь, правда?

Вампирёныш трагически вздохнул, но потом всё же послушно перетёк на тротуар, освещая пространство быстро заживающим, но всё же ещё весьма заметным жёлтым фингалом.

— Держитесь за меня, Светлана, — посоветовал он. — Тогда окружающие не будут на вас смотреть с сочувствием во взгляде. Всё же вид у вас несколько... простоват...

— Спасибо, Ритин, твоё великодушие греет моё сердце, — я не выдержала и рассмеялась.

А потом, под удивлённые взгляды горожан, подхватила своего побитого провожатого под руку и потащила на встречу с наместником.

Не сказать, чтобы Кристианер нам обрадовался. Наоборот — когда с помощью Ритина я миновала пост охраны, а потом распахнула дубовую дверь кабинета, вампир поднял голову от бумаг, осмотрел наши физиономии и поморщился.

— Я занят.

— И вам доброго дня, наместник, — усмехнулась я, одновременно поворачиваясь к своему провожатому. — Ритин, большое спасибо, что проводил, дальше я сама.

— Но я… — проблеял этот индивид, явно боясь оставить нас наедине. Конечно, ведь в его картине мира первое, что я должна была бы делать, — это громко жаловаться и ябедничать на него.

Разубеждать его в этом было не в моих планах, поэтому я со вздохом истинного мученика посоветовала:

— Так надо… Мужайся, Ритин. И жди меня в повозке. Или можешь заняться другими важными делами, пока я разговариваю с лордом наместником.

Парень было попытался отыскать поддержку у дядюшки, но старший вампир лишь заинтересованно выгнул бровь, так что пришлось ему не солоно хлебавши выйти вон, ссутулившись и всем своим видом показывая незаслуженные страдания.

Я деловито захлопнула дверь за его спиной и без предисловий заявила сидящему в комнате мужчине:

— Вы были ночью в моей спальне!

Где-то в коридоре полузадушенно крякнул Ритин, но когда я приоткрыла дверь, он со всех ног понёсся по коридору, громко топая подошвами ботинок по мраморному полу.