Книга Оживим лекарскую лавку, или Укольчик, Ваша Светлость?, страница 7 – Мотя Губина

— Вы по тому самому заказу… Да, Светлана Все-володовна, — практически по слогам выговаривая моё отчество, девушка кивнула на резную белоснежную дверь посреди коридора, — Альбенден Адэлович ждёт вас.

Я немного нахмурилась от формулировки, но уточнять не стала, а вместо этого толкнула указанную дверь и оказалась в кабинете нотариуса.

— Добрый день, Светлана Всеволодовна, — с объёмного кресла, обтянутого алым бархатом, ко мне навстречу поднялся невысокий сухонький мужчина лет пятидесяти. Его желтоватая, немного сморщенная кожа носила слегка болезненный оттенок, а бегающие глазки намекали о нервности и суетливости характера. В отличие от своей помощницы, у него не было проблем с выговариванием моего имени, — очень рад, наконец, вас увидеть. Присаживайтесь, прошу.

Я села в кресло для посетителей, которое было куда ниже своего красного собрата. Таким образом невысокий мужчина смотрел на меня сверху вниз и явно был доволен подобным положением дел.

Я лишь хмыкнула. У каждого свои развлечения. Если ему для поддержания хрупкой самооценки нужно физически понижать посетителя в росте, то здесь я могу только посочувствовать. Но и то не очень сильно.

— Итак, наверняка, вы очень удивились моему звонку, — сложив ладони домиком, он проникновенно заглянул мне в глаза. — Представляю, как вам, одинокой, молодой девушке было страшно и удивительно узнать подобное. Но, уверяю вас, если бы не искренняя просьба моего давнего знакомого, то я бы не взялся за этот заказ и не надоедал бы вам звонками и письмами.

Слова об одиночестве внезапно покоробили. Не такой уж я и отшельник! У меня есть двоюродная сестра и её дети — мои племянники. Двоюродные, но всё же. Мы, конечно, последнее время отдалились друг от друга из-за моей постоянной занятости, но я до сих пор считаю их своей семьей. Уверена, что и они тоже…

— Прошу прощения, Альбенден Адэлович, — я посмотрела на часы в телефоне, — у меня очень мало времени. Могу я взглянуть на документы?

— Да, конечно, — кивнул он, поднимая со стола одну-единственную папку и протягивая её в мою сторону через стол, — ознакомьтесь, пожалуйста.

Я взяла в руки тоненькую папочку и открыла.

— Тут всего два листа, — недоуменно нахмурилась,рассматривая небольшую серую бумажку с печатью и длинный тонкий листок, больше всего напоминающий развёрнутый свиток. Там от руки было написано завещание. В первую секунду мне показалось, что вместо слов какая-то белиберда. Пришлось даже проморгаться хорошенько. Я как раз поймала внимательный, даже пронизывающий взгляд нотариуса, но не стала на него реагировать, а вместо этого снова вчиталась в строчки. И вот теперь с ними было всё в порядке.

«Я, сэр Джон Керри, оставляю свою лекарскую лавку, а также право на торговлю в ней своей преемнице Платуновой Светлане Всеволодовне. Ключ и расписку она получит у нотариуса после подтверждения силы».

Я лишь хмыкнула.

— Этот Джон Керри уже был не молод, правда? — спросила у мужчины напротив.

— Да, вы абсолютно правы.

— Я так и подумала, — судя по высокопарному стилю изложения, мужчина давно уже обзавёлся диагнозом, который явно прогрессировал.

Мои пациенты иногда и не такое выдают. Не считая того, что меня несколько раз звали замуж, наследство мне тоже уже оставляли. Прямо так в завещании и писали: «медсестре Светлане с областного ЦРБ». Потом бедные юристы бегали и искали эту самую «Светлану». Два года назад я таким образом получила щенка. Малыш был милахой с чёрными глазками бусинками и розовым влажным носом, ну очень ручным... А с моим графиком работы было бы настоящим преступлением держать его дома взаперти. Так что красавец отправился к моим двоюродным племяшкам, а я продолжила работу как обычно. Но вот чтобы оставили целую «лекарскую лавку»… Это что-то новенькое.