Книга Попаданка в наследство, страница 16 – Кира Фелис

— Ты КОГО к нам привёл?! — пророкотал откуда-то из темноты голос, от которого задрожали не только поджилки, но и пыль на старинных портретах (если они тут были).

Сказать, что я испугалась — это как назвать цунами лёгким морским бризом. Я была в ужасе! Моё сердце ухнуло в пятки, а нервы пригрозили покинуть меня навсегда.

— Ну наконец-то! — раздался сбоку бархатный баритон, низкий и густой. — Как же я устал!

Я резко перевела взгляд и застыла. Перед нами стоял мужчина. Высокий, тёмноволосый, с наглой аристократической физиономией, которую я будто уже где-то видела. Но главное — это его глазищи. Зелёные, слишком знакомые, слишком кошачьи, чтобы спутать их хоть с чем-то другим.

Озарение ударило, как обухом по голове. Максимилиан? Наш уютный пушистый попутчик был человеком?!

Я прислонилась к стене и прикрыла глаза с силой потирая переносицу. Но это не помогало. Картинка не менялась.

Светка тоже его заметила. Сначала её глаза стали круглыми, как блюдца, а потом сузились в две опасные щёлочки — предвестники грядущего апокалипсиса.

— Максик?! Ты ли это?! — прошипела она с прищуром опытного инквизитора.

Бывший кот скривился, будто ему на хвост наступили.

— Ну, вообще-то, меня зовут Максимилиан! — подчеркнул он с достоинством. — И попрошу этой кошачьей кличкой меня больше не называть.

Ой, зря он это сказал. Ой, зря.

Я стояла в стороне, прислонившись к косяку, и наблюдала за развитием событий, не вмешиваясь. Пусть разбираются сами. Кто-то же должен остаться в живых и при здравом уме — желательно я.

— Значит, всё-таки ты — Максик, — прорычала Светка. — Ах ты ж шерстяная морда! — Она метнулась к столику, схватила вазу с сухостоем и, как танк на параде, ринулась вперёд. Впрочем, вазу почти сразу отбросила в сторону, выбрав оружием пучок сухих веток, которые при каждом замахе сыпались трухой.

— А ну рассказывай! Куда нас принесло?! — потребовала она, размахивая гербарием так, что листья полетели по всему холлу.

Я только вздохнула. Каждый справляется со стрессом по-своему. Кто-то заедает сладким, кто-то уходит в себя. А Светка — вот так: сразу начинает выяснять кто прав, и кто виноват. Я-то это знала, а вот бедняге коту-человеку предстояло ещё понять, насколько серьёзна угроза. На ум пришли строчки М. Горького «Песнь о буревестнике»:

«В этом крике — жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике».

Я негромко похихикала в сторонке.Правда немного нервно. А между тем события развивались.

— Света! Светочка! Да стой же ты! — верещал этот... э-э-э... мужик, начисто растеряв весь свой бархатный баритон и перейдя на фальцет загнанной мыши. Он постепенно наращивал скорость, петляя по холлу и пытаясь уйти с линии огня (или, точнее, линии веника). Но моя сестра — это вам не спортивный автомобиль с ABS. У неё тормозной путь, как у гружёного товарняка, а процесс «взять себя в руки» мог затянуться на длительное время.

— Света! Да стой же! Давай... ой!.. поговорим как... ох!.. культурные люди! — взмолился он, ловко увернувшись от особо колючей ветки, которая просвистела у самого его уха.

Они вдвоём уже несколько минут бегали по большому холлу, в котором мы всё ещё оставались, зайдя в дом.

А я? А что я? Я стояла в сторонке, прислонившись к косяку, и не вмешивалась.