Книга Богдан и Матвей. Что было дальше, страница 19 – Кира Фелис

Сейчас только подумала про вяленые помидоры, и так сильно захотелось, что слюна даже начала вырабатываться. У нас, по-моему, ещё несколько банок осталось с прошлого года. А если к ним добавить смородинового варенья… Мммм, так захотелось!

Вернусь в дом, обязательно попробую блюдо, которое сложилось в голове, а пока пришлось отвлечься на причину, которая меня не на шутку взволновала.

Я стояла и разглядывала, что опять несколько кустов помидор, ещё пока зелёных, были подняты наверх. Спасти их уже нельзя — они успели засохнуть. Понять, что в нашей теплице завёлся крот, оказалось несложно. Это означало одно: на следующий год нужно будет переделывать грядки и ставить защиту от кротов. Я так сильно задумывалась над этой проблемой, что вздрогнула, когда меня окликнула Агриппина Фёдоровна.

— Так приятно кушать то, что выкопал на своей земле, — мечтательно проговорила наша экономка.

— Значит, сегодня на ужин будем есть кротов, — всё ещё пребывая в задумчивом состоянии, ответила я и только мгновение спустя поняла, что сказала, и начала хохотать. Моя собеседница вначале испуганно на меня посмотрела, а когда поняла, что я шучу, с удовольствием поддержала веселье.

— Кира Андреевна, не хотелось бы отрыватьтебя от важных дел, но дома опять слёзы и скандал. У меня полное ощущение, что без тебя не справятся.

Головой понимаю, что девочки под присмотром и ничего по-настоящему плохого произойти не могло, но сердце ее сжалось. Потому, не обращая внимания на удивленные взгляды присутствующих, она стремительно пошла в сторону дома.

— Что за шум? — я забежала в комнату и с ходу попыталась разобраться в ситуации.

Саша лежала на диване и горько ревела, не в силах вымолвить ни слова, а Зоя рыдала, задрав голову вверх и показательно страдала, вытянув губки, вытирая слезы правой рукой.

Быстро понять, что произошло, у меня не получилось. Вроде всё как обычно, и видимых причин для слез нет, но когда я посмотрела на Аню, служанку, которая смотрела за малышками, она показала прядь волос.

— Кира Андреевна, простите меня, это моя вина. Мы играли в парикмахеров, и Зоя делала прическу Саше, а когда я вышла в соседнюю комнату за водой, она взяла настоящие ножницы и отрезала хвостик у сестры.

Да уж! Но это всё не страшно, мне кажется, что все дети проходят через это. Кто-то стрижет только челку, а кто-то и всю длину.

Я растерялась, не зная, кого начинать утешать первой, но на помощь пришел Костя. Он забежал в комнату следом за мной и слышал объяснение причины, поэтому мы быстро переглянулись, и он пошел к Саше, а я — к Зое.

— Мамочка, ты меня больше любить не будешь? Я плохая, да? — Она вздрагивала от всхлипов и смотрела на меня красными заплаканными глазками.

— Ты сейчас говоришь глупости! Конечно же, буду. Ты же моя девочка, моя доченька.

— Правда-правда? — а когда я кивнула, продолжила: — Понимаешь, мамочка, оно само как-то так получилось, но я так больше не буду! Правда!

— Ну вот и хорошо.

Мы посмотрели на диван, где Костя ласково гладил, успокаивая Сашу.

— Меня теперь никто любить не будет, потому что я некрасивая сейчас, — бубнила в подушку Саша.

— Дочь, ты говоришь ерунду! Мы с мамой всегда будем вас любить. А волосы — это совсем не страшно, они отрастут! — ласково уговаривал малышку Костя.

Саша заворочалась и села на диване, испуганно обводя всех взглядом, а увидев лишь беспокойство за нее и любовь, успокоилась.