Книга Цена вопроса - жизнь!, страница 17 – Кира Фелис

Настроение, которое начало портиться ещё в кладовой, окончательно съехало вниз. Как справиться с таким количеством свалившихся проблем?! Как выжить в этом холодном мире? На улице ещё как минимум два месяца зимы, и морозы стоят градусов под двадцать. Дом не был подготовлен к зиме: дров нет, еды нет, печи не работают. Перспектива замёрзнуть или умереть с голоду казалась вполне реальной.

Уже закончив с осмотром, торопясь побыстрее попасть к себе в комнату и наконец-то согреться, заметила на подоконнике его.

Ворон. Настоящий, крупный, чёрный ворон, в высоту сантиметров пятьдесят. Он лежал на подоконнике, распластав крылья, как большая чёрная тряпка. Я уже хотела пройти мимо, подумав, что он мёртв, но пернатый едва заметно шевельнулся. Это движение было таким слабым, почти невидимым, что я могла бы его пропустить, если бы не вглядывалась в него так пристально. Сомнения одолевали меня лишь секунду. В следующее мгновение, резко изменив направление, я уже шла к нему, позабыв обо всём на свете.

— Арина? — позвала Ульяна, удивлённая моим внезапным порывом.

— А? — отозвалась я, не отрывая взгляда от птицы.

Я уже дошла до ворона и сейчас пыталась определить, жив ли он или мне показалось. Осторожно прикоснулась к его перьям, и птиц слабо вздрогнул. Видимо, почувствовав тепло моей руки, он открыл глаза. Они были тусклыми, словно затянутые пеленой, но в них ещё теплилась жизнь. Пока я разглядывала свою находку, ко мне подошла Ульяна, встала рядом и без комментариев наблюдала за моими действиями. Недолго думая, я подняла ворона на руки, а потом и вовсе засунула себе за пазуху, чтобы согреть его своим теплом, а затем поспешила в комнату.

Скорее всего, бедняга просто замёрз. Что и немудрено. В этой комнате, где он лежал, стёкол не было, поэтому температура стояла такая же, как на улице, — градусов двадцать-двадцать пять мороза. К тому же пока мы осматривали дом, резко потемнело от набежавшей тучи, началась метель, и снежинки вихрем кружились в воздухе. Около окна уже даже намело небольшой сугроб.

— Зачем тебе птица? — спросила Ульяна, наблюдая, как я располагаю ворона в нашей комнате поближе к печной трубе. — Что делать собираешься?

Я и сама не знала точного ответа на этот вопрос. Всё произошло как-то спонтанно, инстинктивно. Просто, когда увидела его, лежащего неподвижно в снегу, в такой нелепой позе, стало жалко. Живой ведь! Получится спасти — значит здорово. А не получится, значит, судьба у него такая, но я, по крайней мере, буду знать, что сделала всё возможное, чтобы помочь. Весь этот сумбур мыслей я и выдала тёте, стараясь объяснить свои действия. Она выслушала без комментариев и лишь задумчиво разглядывала меня. То, что Ульяна догадалась, что я не её племянница, было понятно. Видимо, я вызвала её подозрения раньше, а сейчас это предположениетолько укрепила. Но сделанного уже не воротишь.

Пока раздевалась, постоянно следила за состоянием птицы; пока обедали — тоже. Ворон очнулся только ближе к вечеру. Заметив, что пернатый начал дрожать, дёргаться и пытаться встать, поняла, что мы успешно прошли первый этап реанимации и можно приступать ко второму, а именно: к кормлению. А насколько я знаю, вороны питаются мясом, поэтому взяла у Марфы небольшой кусочек курятины и при помощи ножа измельчила его в фарш. Добавила немного остатков утренней каши и перемешала. Именно этим месивом я и собиралась покормить своего нового питомца.