Книга Цена вопроса - жизнь!, страница 40 – Кира Фелис

— Матвей? — встревоженно прошептал он.

С трудом восстановив дыхание, я всё-таки смогла ответить:

— Нет, нет! Спит Матвей. Напугал меня!

— Простите, госпожа Арина! Правда, не хотел, — прошептал мужчина, поднимаясь со спального места, которое ему устроили на полу у печки. — Но после того, как за грань ушла моя жена, беспокойство не проходит. Всё мне кажется, что с сыном что-то обязательно случится плохое. — Я уже забыла про воду, которую хотела выпить, и жестом указала мужчине на лавку у обеденного стола. Присаживаясь, он продолжил: — И вроде понимаю, что парень растёт, не девка, а ничего поделать не могу. Вдвоём мы остались, больше никого нет. Тот год страшный был. Многие ушли. — Голос мужчины дрогнул, и он замолчал. На его скулах играли жевалки, выдавая внутреннее напряжение.

— Расскажешь? — спросила я, чувствуя, что мужчине просто нужно выговориться, хотя сама боялась услышать то, что он, возможно, готов был поведать.

— А чего рассказывать? — Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. Тишина затянулась. Прошло несколько минут, прежде чем он смог продолжить. — Два года назад у меня была большая, дружная семья. Родители, два брата с семьями, жена и сын. Жили хорошо, друг другу помогали. Если нужна была, какая помощь, всегда поддерживали. — Его голос дрогнул, и я увидела, как он сжал кулаки. — Но пришла беда в деревню. Страшная болезнь. Вначале один человек заболел и умер, потом ещё несколько. Когда поняли, что зараза передаётся от человека к человеку, дома заболевших стали заколачивать, чтобы остановить болезнь. Если поправлялись, то расколачивали, а если нет… — Он замолчал, и я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. — Но, то ли поздноуже было, то ли зараза оказалась сильнее, только ничего не помогло. Люди продолжали болеть и умирать. Вот и в наш дом пришла беда. Не пожалела никого — ни взрослых, ни детей. Только мы с Матвеем остались. — Мужчина горестно вздохнул. Он рассказывал, глядя в окно, но я понимала, что мыслями он далеко отсюда.

Слёзы у меня были рядом, готовые пролиться. История задела меня за живое. Я не представила, каково это — потерять всех, кого любишь, и остаться совсем одному.

— Вот так и получилось, что за короткий срок в нашем большом доме почти ни кого и не осталось. Да что мы! Если уж не уберёгся даже наш барон с семьёй, то что про нас говорить! — продолжил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Многих зараза забрала. Бо́льшую часть деревни выкосило.

Я опустила взгляд, чтобы скрыть свои эмоции. Никаких слов сочувствия не хватит, чтоб поддержать человека в такой ситуации. Да и нужны ли они ему?

Ульяна тихонько подошла к нам и присоединилась к полуночным посиделкам, присев на край лавки, обняв меня за плечи.

— Барон Гончаров?! — уточнила тётя удивлённо.

— Ага. Когда болезнь добралась до их дома, послали за городским лекарем, но тот даже не приехал, испугавшись заразы. — Никита говорил с горькой усмешкой, а во мне закипала злость. Как можно было бросить людей на произвол судьбы? — Баба Ядвига к родне тогда уезжала погостить, вернулась, когда полдеревни заболевших было. Кого смогла, тех выходила, ну и в усадьбу приходила, да поздно уже было. А родни у барона видать не было. Так и отошло всё имение к Короне.

Какое-то время сидели молча. Понимала, что должна что-то сказать, поддержать Никиту. Но слова казались такими пустыми и ненужными перед лицом его горя.