Книга Цена вопроса - жизнь!, страница 51 – Кира Фелис

— Никита, я сказала ровно то, что сказала. И ничего более, — строго произнесла, глядя прямо ему в глаза, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и убедительно. — Если звать людей в дом работать, значит, их нужно чем-то кормить. Одной капустой сыт не будешь. А еды у нас нет, и я так понимаю, что и в деревне тоже. Запасы на исходе. Поэтому нужно ехать в город за провизией. У меня и в мыслях не было звать кого-то посторонних для работы в доме, когда в деревне столько желающих.

Услышав мои слова, Никита мгновенно преобразился. Хмурое выражение лица исчезло, сменившись открытой и широкой улыбкой. А в глазах появились такая надежда и вера, что теперь растерялась уже я. Его реакция была настолько яркой и эмоциональной, что вызывала ещё больше вопросов.

— Да объясни наконец, из-за чего весь сыр-бор! — не выдержала я, чувствуя, как любопытство берёт верх над раздражением.

Оказалось, всё довольно банально, но от этого не менее печально и даже страшно. Дома-то в деревне есть, и людям есть где жить, а вот еды почти не осталось. Зима выдалась суровой, запасы истощились. Да и работы давно не было. Ни поля не сеялись, ни гончары, известные далеко за пределами имения, своим мастерством, не работали. Гончарные мастерские стояли заброшенными, печи давно остыли. Поэтому многие жители деревни надеялись пойти в услужение в господский дом, чтобы прокормить свои семьи. В деревне только и разговоров было об этом. Все гадали, когда же их позовут на работу. А тут Никита услышал мой разговор с Ульяной об уборке и необходимости в помощниках и, вырвав фразу из контекста, решил, что мы собираемся нанимать городских. Теперь понятно, почему он такой хмурый и подавленный ходил в последнее время.

— Так я это… Может, и позову уже людей тогда? — неуверенно предложил Никита. Я молча кивнула, чувствуя, как пульсирующая боль в висках становится просто невыносимой, и чуть не застонала.

Голова болела нещадно, словно кто-то бил в виски тяжёлыми молотами. Я поняла, что нужно немедленно закругляться с разговорами и отправляться отдыхать.

— Раз уж и с этим вопросом разобрались, давайте подытожим, — произнесла я, стараясь говорить как можно чётче и внятнее, несмотря на боль. Заметивмои мучения, Ульяна бесшумно встала у меня за спиной и начала массировать шею, разминая затёкшие мышцы. Её прикосновения были неожиданно приятными и немного снимали напряжение. — В твои задачи на завтра входит: дрова, — я загнула один палец перечисляя, — управляющий, — загнула второй палец, — и люди, которые будут работать в этом доме, — я загнула третий палец. — Всё? — закончила перечисление и ожидающе-вопросительно посмотрела на собеседника. Никита с готовностью кивнул, его лицо сияло облегчением и радостью. — Тогда давайте расходиться. Завтра будет интересный день, — произнесла я, мечтая только об одном — о мягкой постели и тишине.

Повторять дважды не пришлось. Никита, понимая моё состояние, быстро и тихо покинул кабинет. А я, наконец-то, смогла прикрыть глаза, наслаждаясь умелыми действиями тёти, чьи пальцы ловко разгоняли боль и напряжение в моей шее и плечах.

— Арина, вот я сейчас на тебя так злюсь, что еле сдерживаюсь от того, чтобы не взять в руки ремень! — проговорила тётя с такой интонацией в голосе, что я, несмотря на головную боль, от удивления хотела развернуться, чтобы посмотреть ей в глаза, но мне этого не позволили, продолжая разминать мышцы шеи и плеч. — Вот скажи, как это называется?! Почему буквально за несколько дней ты уже дважды побывала в ледяной воде?! Конечно, как после этого не заболеть?! И ладно, когда спасала ребёнка, это поступок героический, понятный. А вчера?! Да кому будет нужна эта рыба, если ты заболеешь?! Кому нужно твоё геройство, если ты сляжешь с лихорадкой?!