Книга Магнит для ангелов, страница 237 – Тимофей Решетов

– Скажи, Михеич, а Клуб радикальных развлечений – он реально существует? – не унимался Сева.

– Усе йисть, усе. Патаму как ты сам йисть, так и усе йисть. А там-та уш, где заход, а где выхад – дела тако, что и ня всяк-ыть и добяретси. Тябе вона адна дверычка отварилыся, а другому каму – друга кака. Развеш в ентом дело? Главна-ить это што унутрех у тибя. Да каков ты сам, чаво стоить душа твая. Да ты не баись. Там тибе многа чаво аткроицца, у таби-та йисть, куды вмящать, глубина, знач-ить…

Эти пространные рассуждения, конечно, не могли удовлетворить Севиного любопытства, но он понял, что говорить об этом теперь не имеет смысла. Молча они допили кофе. Приближалось время расставания.

Михеич встал из-за стойки и, спрятав руки в карманы, хитро глянул на Севу.

– Ну, бувай, лопушок, – кивнул он и улыбнулся. – Тольк-ыть давай уж без саплеф. Не надыть тут ентаво. А другой раз, мож, ищо и повидаимси как-нито. Привет там усим нашим. Скажи йим, Михеич пост бдит!

Сева, привыкший за последнее время всем жать руки, вдруг осознал, что, действительно, тут это не очень принято, и вспомнил недавний инструктаж Ибелиса про конспирацию. Он посмотрел в глубокие, полные какой-то нездешней радости глаза Михеича, кивнул и отправился на посадку в ОТК.

ОТК представляла собой несколько увеличенный вариант КПП. Собственно, «общей» ее делало путешествие нескольких человек, друг с другом прежде, как правило, незнакомых, в одном межрегиональном направлении. Удобством она не сильно отличалась от персональной.

В этот раз помимо Севы ехали еще пять человек. Высокий плотный мужчина в спецкостюме информационного работника, две дамы-пенсионерки, густо раскрашенные макияжем, в странных париках и старомодных спецкостюмах работников пищевой отрасли. Они были заняты каким-то нудным разговором между собой и не обратили на Севу особого внимания. Еще в капсуле были парень и девушка в студенческой спецодежде. Эти последние были полностью заняты друг другом, они, тесно обнявшись, уселись в первый ряд и хихикали.

Информационщик как-то сразу обратил на себя внимание Севы. На вид ему было лет сорок пять или пятьдесят, он был гладко выбрит, тщательно причесан и весь буквально блестел от чистоты. Он сразу узнал Севу и, широко улыбаясь, подобострастно глядел на него своим горящим от восхищения взглядом.

Севе пользовательское внимание было привычно. Он совершенно машинально восстановил на лице маску отрешенного безразличия – на всякий случай, чтобы выдержать дистанцию. При этом, однако, он вдруг осознал со всей очевидностью, что вся его надменная спесь, которая, бывало, овладевала им всякий раз, когда он раньше «выходил в люди», куда-то улетучилась. Он никак не мог искренне пережить теперь то былое чувство превосходства, которое прежде всех так умиляло в его телетрансляционном круге. Он всегда смотрел на своих почитателей как на некую абстрактную массу, главным атрибутом которой была цифра его персонального рейтинга. Теперь же, глядя на сидящего напротив него мужчину, он вдруг увидел в нем… человека.

Человек это был самый обычный. По всему было видно, что он хорошо трудится на своем месте, исполняет все свои обязанности и, хотя и не отличается какими-то особыми качествами, по крайней мере, живет на позитиве и приносит пользу обществу.