Онлайн книга «Магнит для ангелов»
|
Утренние процедуры затянулись. Как и в прошлый раз, Сева долго и обреченно стоял перед зеркалом, пытаясь проникнуть через отражение собственных глаз в ту сущность, которая скрывалась за ними и смотрела оттуда, изнутри, на этот странный продолговато-перпендикулярный мир. Чем больше он разглядывал себя, периодически ощупывая лицо и тело, тем больше ему казалось, что то, что он видит в отражении, не имеет к нему самому непосредственного отношения. В недоумении он медленно поднимал и опускал руки, удивляясь и сетуя на странную неразрушимость этой непонятной отождествленности «себя самого», сидящего там, в глубине, невидимого и неосязаемого, с этим грубым телом, которое все больше казалось ему ненужной добавкой к реальности самобытия. Механически заглотив чашку кофе, изо всех сил удерживаясь от воспоминаний о вчерашних происшествиях, Сева, наконец, отправился в эфирную студию. Дорогой он почти не замечал ничего вокруг. Снующие вокруг люди, двери, горшки с цветами, разноцветные излучатели, бесконечные экраны телестен слились в единую массу, некое аморфное пространство, в котором напрочь отсутствовало что-либо достойное внимания. Неожиданно Сева вдруг осознал, что все, что еще вчера столь искренне тревожило и раздражало его, сегодня перестало иметь всякое значение. Из состояния этой странной отрешенности он как бы со стороны наблюдал за самим собой, вернее, за собственным телом, которое продолжало, натужно улыбаясь, отвечать на вопросы, делать привычные жесты, ходить, сидеть. Совершенно автоматически он отработал утреннее шоу новостей, выпил кофе в перерыве, поговорил «ни о чем» с ребятами из студии. Внешне все вроде бы было как всегда, но в то же время во всем этом не было самого Севы, а только его оболочка, его привычная роль. При этом никто даже и не обратил внимания на этот подлог. А когда Оля сообщила ему как бы между прочим: – А Юльку мы решили аннигилировать… за контрреволюцию. А то тоже, понимаешь, истеричка нашлась… – Это странное замечание не вызвало в Севе ни малейшего интереса. Он даже не понял, то ли она это серьезно, то ли шутит, и, молча посмотрев на Олю отсутствующим взглядом, кивнул и отправился в эфир, проводить очередную викторину. Однако эта плотина внешнего безразличия, столь успешно отгораживавшая Севу от раздражителей внешнего мира, оказалась совершенно бесполезной для изоляции его от душевных мук. Когда он вернулся в свой жилблок и, оставшись наедине с самим собой, снова принялся расхаживать взад и вперед, пытаясь найти себе место, все вчерашние думы и переживания вдруг опять нахлынули на него стремительной волной, беспощадно снося на своем пути всякие преграды. Взвыв от тоски, Сева заметался и заскулил, не в силах понять и утихомирить охвативший все его существо странный мистический огонь, источник и эпицентр которого находился где-то в области сердца. Единственное средство облегчить эти страдания виделось в том, чтобы немедленно отправиться на встречу с Машей, без которой, как казалось Севе, дальнейшее существование его теряло всяческий смысл. Не вполне осознавая, что он делает и что будет дальше, Сева оделся и выскочил на бульвар в твердой уверенности добиться своего или, быть может, умереть, исчезнуть, раствориться, лишь бы освободиться от этих непонятных и безысходных, изводящих душу терзаний. |