Книга Подарок для Императора, страница 187 – Алиша Михайлова

Во рту запахло медью. От сжатых до хруста зубов, от адреналина, выплеснувшегося в кровь горькойволной. Сердце билось ровно и гулко, как барабан перед атакой.

Я машинально проверила хватку, сжав и разжав кулаки в перчатках. Кожа скрипнула, липучки держали намертво, знакомо впиваясь в запястья. Хорошо. Значит, можно было начинать успокаивать этот ходячий, саморазрушающийся ледниковый период. Но сначала — нужно было выключить дирижёра этого безумного, прекрасного беспредела.

Перевела взгляд на Зарека. Он перестал улыбаться. Его надменность, казавшаяся высеченной из древнего, чёрного мрамора, дала первую, почти невидимую трещину. Но не из-за меня. Из-за него. Из-за этого ледяного урагана, который он явно не планировал, не вписывал в свой изящный сценарий.

Его идеальный инструмент — разбитое сердце и ослеплённая ярость Арриона, только что превратился в непредсказуемый, слепой катаклизм, в бьющееся в истерике оружие массового поражения. И это было опасно. Это ломало его безупречную, выверенную до миллиметра хореографию власти. В его глазах мелькнуло нечто новое: холодный, аналитический страх перед материалом, вышедшим из-под контроля.

Зарек сделал почти незаметное движение — лёгкое, изящное проведение кончиками пальцев от виска. Тот самый жест. И я УВИДЕЛА, как взгляд Арриона, остекленевший от ярости, дрогнул и помутнел, стал пустым и податливым. Лёд под его ногами перестал пульсировать.

Он лез ему в голову. Прямо сейчас. Шептал что-то в самое нутро разума, в эту белую, ревущую бурю отчаяния, пытаясь нащупать рычаги, перенастроить оружие на себя, выжечь из него моё имя и вписать своё. Его пальцы чуть разжались, иней с них посыпался частыми, нервными хлопьями.

Стоп.

Он не просто лезет в голову. Он открылся. Как соперник, который так увлёкся серией ударов, что забыл про защиту. Он не видел меня. Не чувствовал. Вся его хваленая магия, всё внимание приковано к другой цели. Идиот. На ринге за такую ошибку платят нокаутом. Его ритм — тихий шёпот и статика. Мой — громкий хруст, разрыв ткани и правый прямой. Пора. Пора ломать его представление о том, как должен выглядеть настоящий бой.

Я сделала шаг вперёд. Звук моих сапог, продавливающих хрупкий, хрустальный слой инея, был нарочито громким, чётким, как выстрел стартового пистолета, разрывающий тягучую тишину ожидания.

— Эй, ты, ряженый! — голос был низким, спокойным, обволакивающим.Таким, каким говорят в раздевалке, когда до боя остаются секунды. — Я тут кое-что вспомнила...

Второй шаг. Его пальцы, висевшие в воздухе в гипнотизирующем, паучьем жесте, дрогнули, почти невидимо, но этого хватило. Шёпот в голове Арриона сбился, превратился в белый шум. Лёд под ногами императора перестал пульсировать ядовитым светом, замер в нерешительности.

— ...У меня там долг по квартплате. Айфон в кредите. И парень, который даже не заметил, что я пропала. А тут..., — я бросила быстрый взгляд на Арриона, —Тут один индюк так орал, что аж сердце защемило. И, знаешь, это оказалось куда важнее.

Я не стала разбирать дистанцию. Не стала ждать. Просто рванулась с места, вложив в первый же удар всё: ярость за его сломанный крик, боль прощания, дикую, неистовую радость возвращения. Перчатка со всей дури врезалась не в челюсть, а чуть ниже — в насмешливый, приоткрытый от изумления рот.