Книга Подарок для Императора, страница 199 – Алиша Михайлова

Я шла медленно, почти лениво, чувствуя каждый мускул, каждое сухожилие. Ощущение было таким глубоким и цельным, что мир вокруг на мгновение перестал быть чужим. Он был просто… фоном. Твёрдым, надёжным, привычным. Камень под ногами, факельный дым в воздухе, далёкие голоса из кухни, всё это было частью моего нового, на удивление прочного быта.

И тут я её увидела.

Коробка. Картонная. Пустая. Аккуратная. С остатками шелковистой ленты. Она стояла посреди полутемного перехода, будто ждала. Меня. Сердце ёкнуло разом и глупо, чисто на рефлексе.

Я остановилась,и эта пауза растянулась. В ней вдруг всплыло всё, что обычно глушил шум тренировок и гул дня. Дом. Не «тот» дом — там, за порталом. А дом как понятие.

Тишина пустой квартиры, где единственный диалог — это капающий кран. Странно, но я почти не помнила лица Влада. Помнила запах маминых духов на той самой фотографии — лёгкий, цветочный, безвозвратно далёкий. Помнила, как отец учил меня дышать перед ударом, не грудью, животом. Как сестра смеялась, когда у меня не получался хук.

Они все там остались, в той диораме под стеклом. Я думала, буду скучать по ним каждый день, что это будет острая, режущая боль. А оказалось — это тихая, серая грусть, как погода за окном в ноябре. Не мешает жить. Просто есть. Как шрам, который уже не болит, но который ты всегда нащупываешь пальцем. Я их люблю. Наверное, всегда буду любить. Но я уже не та девчонка, которая им нужна. Я даже не уверена, узнали бы они меня сейчас. Тот мир стал похож на старую, любимую, но потрёпанную книгу, ты знаешь её наизусть, и перечитывать уже не хочешь, потому что конец неизменен, а в твоей голове уже пишутся новые истории.

И тогда, как всегда в такие моменты тишины, мои мысли сами потянулись к нему. К Арриону. Он никогда не говорил об этом напрямую. Но я знала. Я видела, как он засиживался до рассвета не только с имперскими сводками, а с какими-то немыслимыми свитками, которые ему тайком доставляли маги-теоретики. Он искал способ. Не чтобы отправить меня назад. А чтобы я могла.

Могла навестить, могла крикнуть в ту хлопающую дверь между мирами: «Эй, я жива! И у меня… всё хорошо». Он пытался найти ключ от моей тоски, не понимая одной простой вещи, что эта тоска уже стала частью меня, как эти сбитые костяшки. Она больше не зовёт назад. Она просто напоминает, откуда я пришла. И, кажется, именно эту невозможную задачу он поставил себе, подарить мне не свободу от прошлого, а власть над ним. Возможность закрыть дверь самой, а не быть захлопнутой ею. Это была самая безумная и самая щедрая его клятва. Без слов.

Я вздохнула, и воздух снова стал просто воздухом коридора, пахнущим камнем, воском и далёким дымом из кухни. Не пылью пустой квартиры. Взгляд снова упал на коробку. Она была просто коробкой. Глупым куском картона. В ней не пульсировала магия, не зияла бездна. Она была просто памятью. Ис этой памятью нужно было обходиться уважительно, но твёрдо.

Я без раздумий, точным ударом носка сапога, отправила её в дальний угол, где она бесшумно сложилась, приняв форму ничего.

— Больше ни-ни, — строго сказала я коробке, грозно погрозив пальцем, и голос прозвучал спокойно и окончательно. — Правила новые. Никаких внезапных путешествий.

И тут же спину пробрала знакомая мурашками волна, ощущение тяжёлого, неотрывного взгляда в спину. Холодного и внимательного, как прицел. Я даже не обернулась. Просто почувствовала, как по коже пробежал тот самый, леденящий холодок, который всегда выдавал его присутствие, даже когда он был невидим. Как будто само пространство вокруг меня на мгновение замерло и прояснилось, став фоном для одного-единственного наблюдателя.