Книга Госпожа Туманной долины, или Приручить тьму, страница 185 – Диана Дурман

– Вот вы и увидели её истинное обличие. Как думаете, если Мие нет дела до человека, который был ей отцом, и того, кто бросил другую ради неё, то, как она относится к вам? Вы лишь пешки в игре этой выскочки. Вами пожертвуют в любой момент. Задумайтесь над этим.

Раньше не одна из этих леди не прислушалась бы ко мне. Однако став невольнымисвидетельницами нашего разговора, который Барнс с моей подсказки буквально транслировал по всему особняку, они притихли.

Посмотрев на то, какие яркие искры негодования загорались в глазах уже бывших подруг Мии, я была уверена: уже к утру вся столица начнёт греметь от слухов. А через пару дней на Миелену ополчатся все вокруг.

Таким образом, можно сказать мой оправдательный приговор не за горами. Стоит немного подождать, и я перестану быть отравительницей сестры.

Украдкой выдохнув, и растерев слегка дрожащие от волнения руки, уже не останавливаясь, поспешила к выходу. На самом деле на то была причина. И она, естественно показалась у лестницы.

Единственный человек, с кем я всё же не хотела встречаться, степенно шёл мне навстречу, полыхая ненавистью в глазах. Ещё бы, за один визит мне удалось не только разрушить её семью, но и если не доказать свою невиновность, то заставить о ней задуматься.

Преградив мне путь, первая леди рода Розак смерила меня взглядом и выплюнула:

– Так не терпелось войти в этот дом, неся впереди себя свою гордость?

– Да, мама. Мне это было необходимо, чтобы оставить всё в прошлом, и почувствовать себя важной и нужной, – последовал мой лишь с виду спокойный ответ.

– Будто уже твоё рождение не даровало тебе это чувство превосходства, – летит в меня новая ядовитая фраза. Которая, впрочем, наносит неожиданно не так много боли, как прежде.

– Ты сделала всё, чтобы это отнять, – напомнила я родительнице. После чего с грустью продолжила: – Знаешь, чем дольше я оставалась подле мужа, тем чаще ловила себя на мысли, что не хочу сюда возвращаться. Не хочу что-то кому-то доказывать. Платить той же монетой. Но потом я представила себе будущее, где просто отпущу всю ситуацию. Где мои уже повзрослевшие дети приедут в столицу и им начнут припоминать все мои грехи, пенять недостатками.

Презрительно усмехнувшись над моими словами, мать едко спросила:

– Так ты, поэтому решила показать всем, что никто не будет прощён?

– Верно, – кивнула, снова ловя себя на мысли о том, как поразительно спокойно сношу вещи, которые раньше меня задевали. – Я вдруг поняла, что хочу сделать это не ради себя. Не ради момента, когда удастся позлорадствовать, а ради будущего. Чтобы не только моих детей, но и детей их детей опасались обидеть. – Тутя сделала шаг к матери, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и продолжила: – И если ради этого нужно, чтобы меня запомнили как женщину, по вине которой её сестра лишилась сил, а бывший жених – состояния, то так тому и быть. Моим детям не придётся терпеть и уступать. Они будут жить и ни на кого не оглядываться.

Выслушав меня со всем достоинством, женщина, что дала мне жизнь, вдруг сказала:

– Ты станешь хорошей матерью.

– Да, – ответила я, немного оторопев от таких слов, но тут же решительно добавила, – потому что плохой пример у меня был перед глазами.

Взаимные упрёки можно было продолжать бесконечно. Однако моя мать не стала этого делать. Вместо новой порции унижений она холодно произнесла: