Онлайн книга «След Чайки»
|
Наверно. А то, что так болит душа, не имеет значения. Что значит душа далекой иномирянки, чего стоит её вырванное сердце? Со временем настройки душ друг на друга сотрутся, а память спрячет осколки боли в глубины своих архивов. Поначалу она вообще слепла и глохла от этой боли, теперь вон даже мысли какие-то по закоулкам мозга бродят. Но они всё время норовят заплутать, или споткнуться о боль… Как же больно! Так и тянет поднять голову, посмотреть на развороченную грудную клетку. Но фиксатор на шее и лбу надежно приковал её – даже повернуть голову толком не получается, не то что поднять! – Нет, ну додуматься, оставитьменя здесь! Она же ничего не умеет! Глюк настойчиво и ворчливо встревал в воспоминания, ещё больше путая мысли. Кыш, противный! Спецы первое время врали, будто «её сообщнице уйти не удалось, и вот-вот состоится очная ставка». Лина не верила. Лина чувствовала, даже знала, что души любимого нет в этом мире. Боль потери сложно с чем-то спутать. Она уже ощущала её, когда скитальцы запирали Фиша за непроницаемым панцирем абсы. Ещё тогда она мечтала испытывать эту боль пореже, и вот приходится жить с ней постоянно, убеждая себя, что всё хорошо и правильно. А боль… что боль? Боль пройдет. Иногда в ночной неподвижной тьме её охватывал страх – страх, что ей лишь померещилось, будто Глинни с Филлипом ушла в другой мир. Что спецы опомнились вовремя и подстрелили девчонку. Потому и выбросило её в родное тело, и то что Фила она не чувствует, значит лишь то, что его нет вообще… И тогда боль потери начинала сжигать каждую клетку измученного тела, и Лина кричала, срывая связки, теряя голос, хрипела и молила о смерти. Но каким-то утром… или днём, или ночью, – девушка совсем потерялась в своей боли – ей всё-таки рассказали правду и даже показали запись ухода Глинн, и Лина хрипло и счастливо, и немного безумно, рассмеялась: они ушли! Хрупкая мелочь без натуги подняла тело Шеннона на руки и взмыла вверх, более не приземляясь в этом мире. Зато стало ясно, отчего её так зафиксировали – боялись, что и Лина может так удрать. И теперь от пролежней спасали лишь «заботливые» сеансы импульсного массажа, которым приводятся в тонус мышцы коматозников. Вот только коматозники этого не ощущают, по крайней мере возмутиться не могут, а для неё с её неизбывной болью эти вибрации были сродни медленной прожарке на электрическом стуле. Чтобы не крошились зубы, на время «массажа» в рот ей заботливая санитарка совала резиновую прокладку, гадкий привкус которой сохранялся от сеанса к сеансу. И перебить его было нечем – питалась Лина исключительно внутривенными растворами. Казалось, прошёл год нескончаемой муки, приправленной бредом, бросавшим то в мир, в который она так мечтала вернуться, то в какие-то дикие фантазии, и Лине хотелось выть, царапать ногтями стены и биться головойо них же. Вот только не достать никак! Непослушные, гонимые мысли подползали к горлу, першили и скреблись, вызывая кашель и слезы. А вдруг там, в том мире, мелкая прикинется ею, останется с Филом и тот не заметит подмены? А вдруг она и вовсе никому не нужна – по сути, чужая душа из чужого мира, ещё и ходячая проблема? Вдруг все там лишь вздохнули с облегчением оттого, что её не стало? Что если Фил всё забудет, утешится с близняшками-Итами, займется своими исследованиями? Женится?.. |