Онлайн книга «След Чайки»
|
Не то, чтобы Лина замечала за собой склонность к жертвенности, но данный компромисс, хоть и имел смутный неприятный запашок, казался уместным. Вот только Глинн стенала и плакала, вводя бедного Филиппа в дикий ужас – до сих пор ему не приходилось видеть слёз своей Мурхе, и теперь он понятия не имел, как её утешить, хоть и пытался, забыв о собственном душевном раздрае. Лина тоже не представляла, что делать с этой истерикой. Самым странным было то, что Глинн одинаково боялась всех вариантов, ничуть не выделяя злополучный «тем более». Просто боялась её потерять? Неужели, в самом деле, так привязалась к соседке по черепу, что не представляет жизни без неё? Неожиданно. Лина всегда понимала, что занимает чужое тело, но в основном… забывала об этом, что ли?.. Просто жила, частенько разговаривала с юной подругой, подтрунивала над ней, учила её. Училась у неё. После того, какони примирились и немного притёрлись друг к другу, разногласия, если и возникали, были скорее шуточными, Лина умело срезала острые углы, Глинни делала то же самое со смехом. Их сожительство в «коммунальном» теле совершенно не напрягало. Даже жалобы мелкой на то, что Лина не дает заводить шашни с парнями – были чистой воды кокетством. Глиннтиан, обжегшись в своё время, вовсе не стремилась с ними близко общаться, скорей уж пыталась подсунуть парня подруге. Зато гордилась делами Тени, её тихой славой среди горожан, и совершенно наплевательски смотрела на статус опасной парии в Академии. Собственно, им – статусом этим – она тоже гордилась. Три года общения душа в душу. В прямом смысле слова. Три года прорастания друг в друга, сплетения привычек и интересов. Они не слились воедино, не стали они и одинаковыми, но «звучали» их души на диво слаженно… – Вот! – Глинн так резко успокоилась, что Фил заподозрил её в наглой симуляции. Да и сама Лина, не сиди она в той же голове, что и Мелкая, в жизни не поверила бы, что только что в этой душе бушевал ураган отчаянья. – Вот! Видишь? Сама понимаешь всё. Нельзя нам расставаться! Мы уже одно целое! «Но ты же не любишь Фила», – этого мелкая тоже скрыть не могла. Или не пыталась. «Ничего, – на сей раз Глинн ответила мысленно. – Сама говорила: я никого не люблю. Правда, ты ошиблась – я люблю тебя, – мысль прозвучала дико, и мелкая, сама ощутив это, зафыркала: – Не-не, не бойся, я к тебе в сон приходить не буду. Там у тебя другой властитель дум». Фил, счастливо отдыхивающийся после истерики «своей занозы», развалился на её плече, порой подрагивая при особо ярком воспоминании. Да уж, досталось ему сегодня, то красочный сон и неприятности пробуждения, то вот – слёзы и стенания Мурхе. И ведь даже обнять её невозможно, чтобы утешить. Пытаясь забыть о пережитом кошмаре, бедняга старался думать о чём-то другом, и снова зацепился взглядом за отметины от призрачных зубов «котомолнии». «Стоп! – он взвился на плече, протягивая лапы к правой руке девушки. – Подожди! Это ведь метка посвящения стихии. У меня тоже была – небольшой след от ожога, в форме лисьей морды. На правом плече. И «был» – слово ключевое. Ты что, правда, получила эту метку в детстве? Ты – Лина – получила её в детстве? Еще там – в своём мире? Но откуда она тут?..» – Она проявилась после того, как Лине приснилась её «котомолния», через пару дней после переселения в музей, – ответила ему Глинн. – Я думаю, её душа проросла в этом теле. Мы даже внешне изменились, особенно в последнее время. Волосы вот. Глаза ещё. У меня они были каре-зелёными. И «были» – слово ключевое. Сейчас, вон, каре-жёлтые, даже золотые. Ты – такая же хозяйка этого тела, как и я, Лин. |