Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 72 – Ната Лакомка

Через час я промыла от соды груши и отправила их в медный таз вместе с сахаром и молоком. Пока груши закипали, я снова вернулась к пельменям. На каждую порцию будет по десять пельменей, политых соусом. Не кусок мяса, как планировал маэстро, но вкусно, горячо и сытно. И необычно.

Собственно, я и рассчитывала больше всего на необычность.

Что-то новенькое заинтересует больше, чем то, к чему привыкли.

Ближе к рассвету снова появилась Ветрувия, позёвывая в кулак и сонно жмурясь.

– Пора бы и на площадь, – сказала она, спускаясь по лестнице и с любопытством разглядывая пельмени, которые заполнили уже почти всю доску.

Несмотря на ранний час и воскресный день, на площади было полно народу. Пока мы с маэстро перетаскивали к мосту инвентарь, на нас глазели, шумно обсуждали, кто победит, и тут же бились об заклад, делая ставки.

На той стороне моста тоже была суета.

Я ревниво прищурилась – где больше народу? У нас или у «Манджони»? Кажется, пока поровну… Что ж, всё решат блюда. Где будет вкуснее, туда народ и повалит.

С той стороны тоже установили тент, как и мы, и я увидела, как из-за толстой фигуры маэстро Фу показалась другая фигура – высокая, тонкая, в чёрном.

Марино Марини.

Сердце у меня сладко ёкнуло. Безнадёжно и сладко.

Лица Марино я разглядеть не могла, но он вдруг поднял руку и помахал мне, словно подбадривая. Показывая, что всё хорошо.

Потом появился наблюдатель от «Манджони» – помощник повара перешёл через мост и остановился неподалёку от нас, не поздоровавшись, презрительно скривившись и скрестив руки на груди.

Тент был установлен, дрова принесены и сложены стык в стык, чтобы легче было брать и подкидывать в огонь, жаровни расставлены, на одном столе разложены кухонные принадлежности и продукты, на другом, выскобленном добела, я должна была лепить пельмени.

Жаровен было четыре – одна под котёл для варки пельменей, вторая для варки соуса, третьядля молока, четвёртая для груш.

Под столом – пустая корзина для выручки, рядом – ящичек с мелкими монетками на сдачу.

Полотенца, кувшины с водой для мытья рук, лимонад для нас с маэстро, плоская корзина со льдом… Вроде бы ничего не забыли.

Часы на ратуше показывали половину шестого. Минут двадцать-тридцать – и рассвет. Маэстро принялся разжигать жаровни.

– Надо переодеться, – сказала я и убежала в остерию.

Снова причесала волосы, туго завязала концы кос, уложила их узлом под косынку, крепко завязала косынку.

Так. Главное – темп и качество. Качество и темп. Чтобы было вкусно, и чтобы еда подавалась без перебоев.

Состязание начнётся часов в шесть, закончится часов в девять вечера.

Это значит, на ногах придётся провести пятнадцать часов.

Без обеденного перерыва.

Без отдыха.

В туалет, наверное, успею сбегать раза три.

Пятнадцать часов – это четыре раза поставить вариться грушевую сгущёнку. Не ошиблись ли мы в подсчётах? Хватит ли этого количества?..

Надев фартук, я побежала обратно.

Жаровни уже пылали, маэстро Зино нетерпеливо поглядывал на восток, и подозрительно – на ту сторону канала. Следил, чтобы «Манджони» не начали готовить раньше срока.

– На что вы надеетесь? – подал голос Леончини, наблюдавший за нами не менее подозрительно. – Ваша дешёвая забегаловка…

– Замолчи, а то огрею половником, – сказала я, подбегая и становясь под тент рядом с маэстро Зино.