Книга Король Вечности, страница 157 – Л. Дж. Эндрюс

– Я не… – Эрик оглянулся через плечо, пытаясь перевести дух. – Я не позволяю другим видеть себя.

– А я тебя видела. Ты довольно решительно снимаешь рубашку.

– Нет. – Он сделал паузу. – Я никогда не позволял никому видеть себя целиком.

Я застыла на месте, словно меня окунули с головой в ледяное море. Я знаю, как отвратительно тебе смотреть на такую изуродованную кожу.Острое чувство стыда, словно горячая кровь, разлилось по телу, неистово терзая плоть. Пытки Эрика выставлялись напоказ перед его народом, использовались как слабость и топливо для разжигания ненависти.

Они являлись причиной его недоверия и скрытности, а я позволила себе насмехаться над ними.

Я вылезла из воды, полностью обнажившись перед ним. Глаза его вспыхнули ярким пламенем, стоило прильнуть к его телу и показать руку с розовым шрамом.

– Смотри, это я упала на острый камень, и мои друзья сделали из него змею, нарисовав на одном конце голову. – Затем я отвела волосы в сторону, обнажив шрам за ухом. – Случайный поединок с кузеном. Алек тогда сказал мне, что это мой первый боевой шрам, оставленный грозным воином. Ему было двенадцать, и он был тоньше меня.

Еще четыре шрама: один на ребрах в результате падения с каменистого холма во время визита к Мире, когда мне было девять. Другой на коленке, от неудачного приземления на твердую землю. Два на плечах – от ивовых прутьев, которые когда-то использовались мной, Джонасом и Сандером в качестве мечей, пока мы не поняли, что они больше похожи на кнуты.

Эрик схватил меня за запястье, прежде чем я успела показать ему след от укуса под подбородком от одной из дедушкиных гончих.

– Ты едва ли изуродована, милая.

От охватившего меня отчаяния плечи поникли.

– Эрик, тогда я была в бешенстве и сказала это, намереваясь специально задеть тебя, и верила, что нет ничего, способного причинить тебе боль.

– Мне не больно.

– Твои шрамы беспокоят тебя, – прошептала я, – но они не волнуют меня.

Он насмешливо хмыкнул.

– Проклинай меня, ненавидь меня, но не смей лгать. Я прекрасно знаю, кто я, и вижу, что люди думают, наблюдая за мной со стороны.

– И что же они думают?

– Слабак, – огрызнулся он. – Все свое правление я доказывал, что сделанное со мной не уменьшает моего могущества как короля.

– Хм… – Сердцебиение гулко отдалось в ушах, стоило мне взять его за запястье. – Меня воспитывали так, что шрамы – это свидетельство огромной силы или, если ты такой же, как я, – признак неуклюжести. Шрамы рассказывают наши истории, они подтверждают пережитые битвы и пройденные испытания. И когда я смотрю на тебя, Эрик Бладсингер, я вижу короля, столкнувшегося с куда более тяжелыми трудностями, чем все правители до тебя.

Дыхание Эрика стало прерывистым, стоило мне провести кончиками его пальцев по своим бедрам.

– Певчая птичка, – произнес он низким и грубым голосом.

– Чем больше я смотрю на тебя, тем сильнее желаю.

– Не надо, – предупредил он. – Мне не нужна фальшивая похвала.

– Я говорю сладкие слова не ради потехи твоего самолюбия, Бладсингер. – Я положила его руку себе на бедро. Он закрыл глаза, когда я чуть раздвинула ноги. – Я показываю тебе, чего хочу.

Прежде чем окончательно потерять остатки мужества, я провела его ладонью по своему влажному месту, и наслаждение от едва уловимого прикосновения пронзило все тело. Эрик прижался лбом к моему, дыхание становилось все более резким.