Книга Корона крови и руин, страница 108 – Л. Дж. Эндрюс

Ярл махнул воронам. Потребовалось больше дюжины стражников, чтобы втащить наши избитые, замерзшие тела в тепло замковой башни. Мы спотыкались. Я не мог ни на чем сфокусироваться – перед глазами все кружилось в водовороте тумана и тьмы. Когда они, наконец, бросили нас обратно в верхнюю комнату, ждать встречи с королем, Сол бросился ко мне.

– Вален, – он обхватил меня одной рукой за плечи. – Боги, ты весь горишь. Черт возьми, когда это ты успел стать таким тяжелым?

Я подумал, что мог бы рассмеяться.

– Завидуй моим мускулам молча, братец.

– Мечтай, – Сол уложил меня на меховое одеяло поверх кровати, вытирая мне лоб с нежностью человека, коротавшего века в одиночестве и безумии.

– Он будет жить? – тихо и тяжело проговорил Гуннар.

– Да, – уверенно ответил Сол. – Лихорадка не возьмет Ночного Принца.

Я фыркнул, и комната закружилась.

– Похоже, мелкий Эллис отравил меня.

Мышцы на лице Сола пульсировали, пока он укрывал меня мехами и пытался унять дрожь в моем горевшем теле.

К тому времени как солнце окончательно закатилось, уступив место тьме, лихорадка усилилась. Вороны оставили нас в покое, так и не вернувшись с тиморскими целителями. Природа сама подкинула мне еще одну пытку.

– Не умирай, Вален, – прошептал Сол мне в щеку.

Где-то в поту и ознобе я, должно быть, заснул. Я улыбнулся пересохшими губами. Из горла вырвался слабый смешок.

– Если я умру, ск-кажи всем, что я пал в неравном бою, спасая тебе жизнь.

Сол и Гуннар бросились ко мне. Мой племянник выглядел еще бледнее, чем раньше. Раны на его плечах покраснели и вспухли, кровь засохла. Голубые глаза Сола сияли, как летнее утро.

– Лучше я скажу, что ты умер, хныча в своей постели.

– Ты не п-посмеешь.

– Ты знаешь, что посмею.

Я слабо фыркнул. Смех в бреду.

– Что смешного? – Гуннар расхаживал взад-вперед возле кровати. Его голос надломился. – Ты не можешь умереть. Не можешь.

– Ах, Вален, кажется, ты стал его любимым дядей.

Я вздрогнул, но заставил себя ухмыльнуться, голова была как в тумане.

– Парень, мы перестанем подкалывать друг друга, только когда появится серьезный повод для беспокойства.

Это была правда. Во время набегов я по-настоящему боялся за Сола только тогда, когда он переставал обзывать меня, когда сыпал комплиментами. Тогда он думал, что времени осталось мало.

Ручка на двери щелкнула, и разговор тут же умер. Сол встал перед кроватью, преграждая путь двоим воронам. За ними вошли еще двое: женщина в выцветшей шерстяной юбке и фартуке и мужчина с трубкой в зубах и грубо сплетенным коробом за спиной, набитым, по всей видимости, остротами, которые он щедро метал в стражников.

– Я лишь говорю, что вам следовало поднять задницы и послать за нами раньше. Я вам не магик чудеса творить. Если ваш бедолага уже шагнул в мир Иной, я ему разве что ручкой помашу. Сначала целители, потом озноб, ладно? Не наоборот.

Ворон поджал губы.

– Делай уже то, что велено. Быстро.

Человечек поправил шапку на голове и сгрузил свой короб на край кровати. Его глаза были насыщенного коричневого цвета, как молодая земля. Странные глаза. Не тиморские. И легкий акцент в его голосе – я не мог его определить.

– Выглядит ужасно, – целитель глубоко вздохнул, затем хлопнул в ладоши. – Что ж, не будем терять время.

Я не доверял тиморским целителям, но у меня не было ни сил, ни желания сражаться с ним. Да и Сол бы не позволил.