Книга Ночь масок и ножей, страница 21 – Л. Дж. Эндрюс

Я почти ожидала, что он станет отнекиваться, но его плечи поникли, и он нахмурился еще сильнее.

Он признался, что однажды заключил сделку с Преисподней, и вот теперь мы оказались здесь, пересекали мост, ведущий к докам возле Воя, чтобы сделать это вновь.

– Ансель, – прошептала я. – А ты расскажешь мне о деталях своей сделки с Повелителем теней?

Он на мгновение закрыл глаза и остановился возле перевернутого ялика[4]. Не думая – или не заботясь – о том, что перепачкается ржавыми лишайниками и затвердевшим морским мхом, он прислонился к килю лодки.

– У меня не было другого способа спасти Дэйна.

Дэйна? Его проказливый сын любил шарить по вороньим гнездам на деревьях вокруг особняка.

– А что с Дэйном?

– После той лихорадки его сердце… оно убивало его, Малин. Лекари даже не брались за него. Я не думаю, что их лекарства сработали бы. Но Сигурд – человек, к которому я тебя сейчас веду, – он сказал мне, что помощь можно найти в гильдии Кривов.

– Повелитель теней помог Дэйну? Я думала, он злобный.

Ансель горько фыркнул.

– Он заключил сделку, Малин. Он ничего не делает по доброте душевной, уверяю тебя. Но я не жалею об этом выборе. Дэйн жив, а гильдия Кривов выполняет свои сделки. – Ансель сжал руками мои ладони. – Малин, не делай этого. Ты станешь собственностью Повелителя теней.

– Как и у тебя, боюсь, у меня нет выбора. Ты только что сказал, что не жалеешь о том, что спас жизнь Дэйна. Что, если так я спасу Хагена?

Какая-то часть меня надеялась, что этой сделкой я выполню сразу два желания. Найду брата и найду Кейза.

Ансель опустил голову.

– Ты уверена? Я отведу тебя обратно, если ты передумала. Не пойми меня неправильно. Мы сможем найти другой способ, чтобы Дэйн получал…

Моя рука на его щеке заставила его умолкнуть.

– Ансель, – я подождала, пока он посмотрит на меня. – Я уверена.

Кивнув и поцеловав тыльную сторону моей ладони, он выпрямился.

– Тогда нам сюда.

На краю прибрежного района по воздуху разлились ароматы коричного масла и фарша из дичи. У меня внутри разверзлась пустая дыра, и желудок жадно заурчал.

Грязные волны бились о корпусы шхун, драккаров, тендеров и торговых судов; этот звук помогал моему сердцу не сбиваться с ритма. Мощеные улицы всегда были сырыми и грязными из-за того, что матросы вечно сновали туда-сюда, а фасады магазинчиков из-за постоянного мокрого бриза покрывал зеленый в желтую крапинку мох.

Я прибавила шагу и догнала Анселя, ведущего меня в узкий переулок. Воздух на этих тесных грязных улочках тяжело пах маслом, потом и дымом гикори. Вдоль тротуара стояли палатки блошиного рынка, все заполненные ношеными платьями, башмаками и костюмами для богослужений. Скудный рынок состоял лишь из нескольких деревянных тележек, с которых торговцы продавали пучки сельдерея, вареную картошку или репу тем, кто мог их себе позволить.

В конце улочки над дверью лавки, торгующей стальными изделиями, висела вывеска. Стены здания, сколоченные из реек, немного накренились.

Крыльцо застонало под нашим весом, а внутри кто-то напевал жизнерадостную мелодию. Ансель громко постучал в дверь, и мы мгновение подождали. Он снова постучал. Ничего. Еще два агрессивных удара – и дверь распахнулась; в проеме показался потный мужчина.

– Боги, я же сказал, что иду! – Незнакомец нахмурил брови, но улыбнулся, узнав главного смотрителя. – Ансель, давненько тебя не видел, мой друг.