Книга Игра ненависти и лжи, страница 21 – Л. Дж. Эндрюс

Я засмеялся, скорее из-за шокированного лица Сабэйна, чем из-за того, что сказал Лука.

– Если я в итоге буду шататься так, как вы, милорд, то я пас.

– У злоносца всегда будет комендантский час, – добавил Сабэйн, не сдержавшись.

Лука фыркнул.

– О, правда? А ты что, будущее видишь, Сабэйн?

– Юный лорд, я вынужден настоять на том, чтобы вы обращались к нам, используя наши альверские титулы.

– А я вынужден настоять на том, чтоб ты перестал разговаривать так громко. Иди принеси мне трав от головы, Сабэйн, – сказал Лука, изобретательный, как испорченный аристократ.

Сабэйн нахмурился, но кивнул, затем поспешил к кухонному крылу за травами для Луки.

Лука закатил глаза и перевел взгляд на меня, когда мы остались вдвоем.

– Ты что, за меня всю ночь боялся?

– Да ни капельки, – сказал я. Мы вернулись к двум стражникам у ворот. Я кивнул им обоим. – Раум. Вали.

Два стражника кивнули в ответ, переступая с ноги на ногу и поправляя униформу, как будто та им была не совсем впору. Они были новенькими в ротации, и я этому рад. По правде говоря, они – единственные скидгардцы, что мне нравились.

Раум подмигнул, у него были большие серебряные глаза, едва ли достаточно суровые, чтобы принадлежать скидгарду.

– Славно, что вы вышли на свет, Принц Теней.

Любому другому я мог бы отрезать палец, дай он мне такое нелепое прозвище, но было нечто такое в этих стражниках, что усмиряло хаос внутри меня.

– Какие еще неприятности, кроме пьяного лорда? – спросил я.

Вали усмехнулся.

– Никаких. Эти ворота отвратительно спокойны.

– Да, – сказал Раум, – чего бы я не отдал за немного движухи.

– Они сегодня совсем дурные, – сказал Лука. – Я просто хочу попасть на торговую площадь.

– Ты только вернулся, – сказал я. – Уже хочешь снова улизнуть?

– А вот почему-то хочется мне купить что-то красивое, – вздохнул Лука и драматично прижал руку к груди. – Для девушки, которая забрала себе мое сердце без остатка.

Я хохотнул.

– Увы, дело в том, что утешительницы не ждут от тебя ничего, кроме твоих пенге и мужского достоинства.

– И все равно я желаю уйти, а эти гады меня одного не отпускают. Как будто я треклятый ребенок.

– Мудро. В кои-то веки, – проворчал у нас за спиной голос Сабэйна.

В тот же миг Раум и Вали натянули на подбородки полумаски, а на головы – капюшоны.

– Ваши травы, юный лорд, – сказал Сабэйн, вручая Луке свернутую тряпочку, наполненную пахучими, одуряющими травами. – Я советую вам прислушаться к стражникам и никогда не оставаться без сопровождения.

– Ах, как же я ждал вашей похвалы, светоносец. Все треклятое утро. Теперь мой день может начаться по-настоящему, – пробурчал Раум. Его голос был низким и резким. Он изменился.

Когда я снова взглянул на него, то наклонил голову набок. Серебро его глаз превратилось скорее во что-то сапфирово-синее. Это безумие. Конечно же, они всегда были синими. Мне явно мерещилось всякое.

Лука вскрикнул от смеха и привалился к плечу Вали.

– Мы сочли неподобающим отпускать его наружу в таком состоянии, – сказал Вали, глядя на меня.

Пекло, он тоже звучал по-другому. Мне, черт побери, нужно больше спать.

– Верно, – продолжил Раум, – его схватят воры, или, чего доброго, он обменяется обетами с какой-нибудь дочкой козовода.

Лука похлопал Раума по лицу.

– А что ты имеешь против козоводов? Может, она просто прелесть.