Книга Игра ненависти и лжи, страница 29 – Л. Дж. Эндрюс

– Дела, – ответил Йенс. – Отчасти, может, любопытство. Я как раз говорил Хобу, что эти вот изделия меня заинтриговали.

Йенс поднял два парных ожерелья, на каждом – деревянная подвеска. Одна изображала грубо вырезанную птицу. Может, во́рона. Вторая – потрепанный розовый бутон. Края одних лепестков были обколоты, других – гладкие. Едва ли работа мастера, и как-то в голове не укладывалось, почему Йенс нашел эти подвески интересными, но при этом я тоже не мог отвести взгляд.

– О да. Они уникальны, – Хоб прочистил горло. Его слова звучали слишком монотонно. Почти как заученные, и я ему не поверил. – Каждый существует в единственном экземпляре. Ручная работа. Ворон богов и горная роза.

Йенс выпустил из рук подвеску-розу и присмотрелся к ворону.

Мой взгляд проследил за розой. Ее вид всколыхнул горячую вспышку страсти глубоко в моей груди. Пекло. Я никогда ничего сильнее не хотел. Просто прикоснуться к ней, рассмотреть ее.

– Кажется, тебе понравилась роза, Кейз, – сказал Йенс.

– Да, – поддакнул Лука, улыбаясь. – Вид у тебя теперь не такой унылый.

Я моргнул, прогоняя ступор, и шагнул прочь от проклятой розы. Что за уродливая, скверно вырезанная штуковина?

Я сцепил руки за спиной и задрал подбородок.

– Нет, милорды. Я лишь присматривался к… необычному качеству.

Я пронзил торговца мрачным взглядом, как будто в моем удушающем желании завладеть розой был повинен лишь он один.

Клянусь преисподней, мои руки дрожали – так сильно я боролся с желанием протянуть их к проклятой подвеске. Это же ничто, лишь деревяшка, вырезанная каким-то неумельцем и привязанная к грубому шнурку, который, казалось, нашли где-то в куче мусора.

Я заскрипел зубами.

– Нам следует продолжить путь.

– Точно. Может, мы еще потом вернемся, Хоб, – сказал Лука, когда мы двинулись прочь.

Было бы мудро с моей стороны шагать дальше. Это ничто, лишь ужасная попытка что-то вырезать из дерева. Не мое дело…

– Сколько за нее? – мой голос вырвался острым, как зазубренное стекло.

Хоб вздрогнул и оглянулся через плечо. Я ожидал ступора, страха, ненависти, но он – пекло – улыбнулся.

– За горную розу? – Хоб прищелкнул языком. – Две медных монетки.

– Две? За это?

Он приподнял плечо и со вздохом уронил его.

– Не хотите, так не берите.

Я хотел. Да будь все проклято, я ужасно хотел эту жалкую вещицу, и это не имело ни малейшего смысла. Несмотря на все доводы рассудка, я сунул руку в висящий на поясе кошель и, вынув два медных пенге, бросил их на прилавок.

Йенс широко улыбнулся.

– Пожалуй, я возьму вторую подвеску. Во́рона. Сын моего смотрителя очень их любит.

Быстрый кивок – и сделка совершена.

Мой желудок завязался тугими узлами. Я крепко сжал в руке подвеску-розу, а на лбу выступил пот. Уже не в первый раз мой мир начал вращаться. Большинство приступов начиналось, когда мной овладевало странное ощущение, вроде притяжения к уродливой деревянной розе, или когда я просыпался по утрам, после того как воровка с волосами цвета заката захватывала мои сны.

Здесь, на торговой площади, окруженный аристократами, я не хотел игнорировать свою странную реакцию на розу.

Хоб подобрал с прилавка медяки и постучал ими себе по лбу.

– Приятно иметь с вами дело, милорд, – он немного прогнулся в талии в сторону Йенса, затем взглянул на меня. – И с вами, Повелитель теней.