Книга Игра ненависти и лжи, страница 77 – Л. Дж. Эндрюс

Лишь когда двери за нашими спинами были закрыты и заперты, он снял маску. Йенс Штром провел рукой по лицу, стирая крупицы золотой пыльцы, оставшиеся от маски.

– Не сомневаюсь, тебе интересно, зачем я привел тебя сюда, Кейз.

Я сцепил руки за спиной.

– Признаю, это было неожиданно. Вы призвали меня под своим официальным титулом.

– Да, я обнаружил, что люди не встревают, когда полагают, что я занят официальными делами Черного Дворца, – Йенс указал на стул за длинным столом совета. – Садись.

Я подчинился и, поправив меч на поясе, уселся на стул с высокой спинкой.

– А разве мы будем говорить не об официальных делах, милорд?

– Нет, – Йенс откинулся на спинку своего стула и поставил пальцы домиком перед лицом, изучая меня, пока мой пульс не ускорился. – У меня личная просьба, и я должен просить тебя обдумать мои слова. Не бери их под сомнение сразу же. Я верю, что для этого между нами достаточно взаимного уважения, верно?

Я и правда уважал Дом Штромов. Но испытывал и мерзкое чувство вины. Йенс Штром хорошо со мной обращался, а я отплатил ему тем, что позволял постоянным мыслям о женщине, поспособствовавшей смерти его дочери, до краев заполнять мой мозг.

– Я о вас наивысочайшего мнения, милорд.

– Хорошо, – Йенс взглянул в ту часть комнаты, где несколько угольков все еще помигивали в камине. – Ты веришь в судьбу, Кейз?

– Я не очень-то на нее полагаюсь. Я верю, что выбор мы делаем сами.

Он улыбнулся и издал тихое «хм-м», затем вновь повернулся к углям.

– Когда-то я считал так же. Но со временем заметил, что бывают в жизни моменты, когда тропы переплетаются так незаметно, что я волей-неволей поверил, что Норны на самом деле существуют. Ты ведь много лет прожил в Черном Дворце, так?

– Большую часть жизни, Лорд Штром.

– Ах, большую часть жизни. Скажи-ка, прежде чем ты попал сюда, какой была твоя жизнь? Твоя мать? Отец?

Под столом я сжал руку, лежащую на коленях, в кулак. Я не знал, как выразить словами то, что мои воспоминания закручивались в клубы дыма, стоит мне лишь попытаться заглянуть слишком далеко в прошлое.

– Это ничего, если ты не помнишь, – сказал Йенс. – Ты ведь был довольно мал, когда они скончались.

Дыхание в груди сперло.

– Вы знаете моих… моих родных?

– Знал. Позволишь рассказать тебе одну историю, Кейз? – он подождал, ожидая моего согласия. Я кивнул, слегка взвинченный этим странным разговором и разом полностью им поглощенный. Йенс облокотился на стол. – Мне несколько стыдно признавать, что я редко появляюсь на богослужениях. Но однажды, около девятнадцати лет назад, я взял туда своих троих детей. Хаген вернулся с хорошими новостями из одной поездки в Северное королевство, и я счел разумным возблагодарить богов.

Я напрягся при упоминании Хагена Штрома, но Йенс произнес его имя с такой теплотой, которую, полагаю, только отец может испытывать к сыну-убийце.

– На выходе оттуда мой путь изменился так, как я и не сознавал, – Йенс помолчал, стиснув челюсти. – Моей дочурке едва исполнилось два года. Я лишь на пару мгновений отвернулся, смотрю – а ее уже и след простыл. Потопала прямиком в сутолоку торговой площади. – Ты сам – не отец, но можешь понять, какое безумие охватывает, когда теряешь такую кроху. Я все еще не знаю, как она умудрилась уйти так далеко, но мы нашли ее на берегу реки. Пекло, я никогда не забуду, какую панику испытал, видя, как ее маленькая ручка тянется к потоку. Она свалилась бы в воду, прежде чем я успел бы добраться до нее. Я это знал. Я кричал ей остановиться, но было уже поздно. Она свалилась с берега.