Книга Измена. Попаданка в законе, страница 45 – Тереза Нильская

Остался участок северной Королевской тюрьмы, очень дурное место.

А мыслями снова и снова возвращаюсь к тому дню. Измены? Или дню моего собственного падения с драконьего пьедестала?

Мне понадобилось четыре месяца, чтобы понять, что я ничего не сделал, чтобы заслужить истинную.

Ничего.

Вспоминаю основные постулаты. То, что записано в драконьих рукописях.

Истинных все меньше и меньше. И для высших драконов это невероятно важно. Дракониц рождается очень мало, и истинность с девушкой-человеком — единственная порой возможность дракону завести семью.

Появление истинной делает жизнь дракона осмысленной, возможно продолжение драконьего рода. Рода, к которому ты относишься.

Появится семья, сын — дракон, а дочь — человек с драконьей кровью, и может стать истинной другому дракону.

Истинных ждут. В награду своей половине — долголетие. И полная взаимосвязь, понимание. Обмен мыслями, не словами.

Мысли снова тяжело ворочаются, снедает беспокойство, где же ты, Ларика, в какой части государства? Почему мы с драконом тебя не чувствуем?

Случалось ли вам встретить что-то давно потерянное, забытое, невероятно дорогое когда-то, буквально на краю памяти сохраняющееся чувство родного человека? Или как-будто из детства всплывают родные тебе люди, например, мама, которой много лет не было уже со мной.

Нечто подобное я испытала, увидев крепко-накрепко привязанного арестанта, привезённого охранниками, заглянув ему в глаза.

Я, Лариса Антоновна, в крепости на северной границе Ларисса Вэлби, никогда не видела вживую Тимми. Никогда не видела, не разговаривала, не была с ним наедине. Но… меня обвинили из-за него, изгнали из-за него, после чего меня едва не утопили, потом спасли, и теперь я вынуждена скрываться от возможных врагов и дракона на краю земли у самой опасной границы королевства.

Но Ларика, юная Ларика, уходя и прощаясь со мной, показала мне его. И этого я забыть никак не могла. Она любила его, самой искренней и чистой любовью.

И казалось бы, я должна просто шарахаться от встречи с Тимми, да и не знала я его никогда лично, а меня как-будто кинуло к родному человеку.

— Тимми, — прошептала, прошелестела я.

Тимми с трудом поднял голову, будучи почти спеленутый на каталке, окатил меня влажным взглядом, в котором будто свет внутри включили, и тоже прошептал:

— Нашел. Я нашел тебя…

Больше он тоже, как и я, ничего не мог выговорить.

В глазах у меня предательски щипало, в носу свербило, и я понимала, что через несколько секунд разрыдаюсь. Остаточные чувства ушедшей Ларики во мне были настолько сильны, что Тимми враз для меня стал очень дорогим человеком.

И сквозь радость узнавания было невероятно больно видеть его узником тюрьмы, будто мало ему тогда досталось от плети дракона.

— Так, ну кто тут у нас? — раздался голос вошедшего Грегора Тимби. — Привезли уже? Хорошо, Ларисса, что ты уже подошла, сейчас и начнем. Работы у нас сегодня много. Там рана опасная. Твои руки нужны.

Лекарь тюрьмы Грегор пришел как нельзя вовремя. И я, и Тимми сразу замерли, осознав, что ни в коем случае нельзя раскрываться выражением наших эмоций. Тимми прикрыл глаза, я отвернулась к столу с нашими немудреными инструментами, а лекарь начал рассматривать рану на ноге Тимби. Рана была нехорошей, гноилась.

— Ну, ты же не хочешь, чтобы тебе ногу отрезали? Так чтотерпи давай. Будем рану очищать от грязи и заразы, Ларисса помогать будет, — продолжил лекарь и взялся за инструменты.