Книга Город, который нас не помнит, страница 80 – Люсия Веденская, Катя Рут

Данте глубоко вдохнул, морщась — рана давала о себе знать. Но он не отвел взгляда.

— Я больше не хочу жить между. Между вчера и завтра. Между кровью и обещаниями. Между страхом и желанием. Он достал из кармана куртки маленькую коробочку. Простую, деревянную. Видно, что хранил давно.

Анжела замерла.

Он открыл ее. Внутри — кольцо. Неброское, старинное, с выцветшим камнем, но в нем было что-то живое. Как память.

— Это было мамы, — сказал он. — Она носила его до самой смерти. Потом — Лаура, когда выходила замуж. Он протянул кольцо к ней. — А теперь — если ты согласна — ты.

Анжела закрыла глаза. Ее дыхание стало прерывистым, сердце билось, как у девчонки.

Она кивнула. Сначала едва заметно. Потом — тверже. — Да, Данте. Да. И кинулась в его объятия.

Он чуть вскрикнул — от боли, не удержал стон. — Прости! — испуганно выдохнула она, но он уже улыбался, стиснув зубы, но искренне.

— Если из-за тебя я снова порву швы, я не против, — прошептал он. — Ну тогда держись.

Она накрыла его губы поцелуем. Долгим, теплым, полным всего: страха, боли, любви, новой надежды. Он был слаб, ранен, уставший. Но в этот момент — живой. Настоящий. И принадлежал только ей.

Ферма вдовы Карезе, округ Уэстчестер, север штата Нью-Йорк. Октябрь 1924 года

Осень пришла тихо, как будто сама земля не могла поверить, что они успели дожить до этого времени. На ферме было спокойно. В воздухе витала сладкая тяжесть осенних яблок, которые собирали с деревьев на склоне холма, а пейзаж вокруг был мягким, затуманенным, пропитанным едва ощутимым запахом дыма из старых печей.

Данте поправился. Он уже мог выходить на улицу, хотя не все его раны зажили полностью. Небольшие боли иногда напоминали о том, как хрупка человеческая жизнь, но он научился с этим жить. С каждым днем он становился все более собой — уверенным, вольным, хотя отголоски старых ошибок не исчезали. В голове все чаще крутились мысли о прошлом. Что делать дальше? Как вернуться к нормальной жизни после всего, что произошло?

Сегодня в гости приезжали его люди. Это было обычное дело: короткие визиты, несколько слов, обмен новостями и указаниями, быстрое возвращение в тень. Один из них привез новости из Нью-Йорка, обрывочные и трудные для восприятия.

— Бар, — начал человек с хмурым лицом, — его закрыли. Окончательно. Стоит забитый досками. Полиция теперь хозяйничает там. Шефствуют, как будто весь этот квартал их собственность. Скоро выставят на торги. Данте не сказал ничего, только слушал, а его глаза, казалось, смотрели сквозь этого человека, в саму суть происходящего. Бар, который был для них обоих, для Анжелы и для него, символом надежды, нового начала, исчезал навсегда.

— Квартиру на третьем этаже тоже заняли, — продолжал информатор. — Переселили туда какую-то семью. Простые люди. И, знаешь, вроде бы обычные. Все, что им нужно — крыша над головой. Вряд ли получится вернуться.

Данте опять молчал, глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Бар больше не был их собственностью, квартира потеряна для них. Вещи, которые они оставили, — память, застывшая в стенах, — теперь не имели никакого значения. Но было что-то большее, чем этот город. Он не мог оставить свои старые раны без внимания.

— А что насчет квартиры на Фронт-стрит? — спросил он, не поднимая головы.