Книга Город, который нас не помнит, страница 87 – Люсия Веденская, Катя Рут

— Ты уверен? — выдохнула она. — Ведь все еще может быть… сложно. Мы не совсем обычная семья.

— Нет, не обычная, — сказал он, целуя ее в висок. — Но самая настоящая.

И он целовал ее — медленно, крепко, как человек, который больше не собирается отпускать. И под этими поцелуями дрожь в ее теле сменилась теплом.

В ту ночь они долго не могли уснуть. Лежали рядом, переплетясь, чувствуя каждое движение, каждый вздох. И даже когда за окнами загудели первые трамваи, они все еще шептались,строя свои новые, осторожные, но такие желанные планы.

* * *

Утром Анжела лежала на диване, завернувшись в плед. Свет лампы отбрасывал мягкие золотистые тени, и комната дышала тишиной — той особенной, которая наступает только тогда, когда дети спят, а взрослые наконец-то могут быть просто вместе.

Данте присел рядом, держа в руках чашку с горячим чаем. Он поставил ее на стол и вдруг, почти буднично, спросил:

— А если это будет мальчик — ты уже думала над именем?

Анжела с удивлением подняла брови.

— А ты?

— Конечно, — с легкой улыбкой. — Слушай: Лука. Или Марко. Или... Николо. Джо. Что-то крепкое. Чтоб звучало. Чтоб с характером.

— Лука Карезе? — прищурилась она. — Ммм. Звучит, как будто он вырастет и станет священником. Или шефом полиции.

— А может, он станет кем захочет, — возразил Данте, приобнимая ее. — Главное — пусть живет в мире, где ему не придется выбирать между совестью и улицей.

Анжела опустила голову ему на плечо.

— А если девочка? — спросила она тихо.

Он замер на секунду. А потом сказал:

— Я бы назвал ее Лаура. В честь сестры. Или… если ты хочешь — можем выбрать что-то другое.

— Лаура — красиво. Но я думала… может быть, Сильвия. Или Роза.

— Роза, — повторил он с улыбкой. — Роза Карезе. Слишком прекрасное имя для девчонки, которая точно будет лезть на шкаф и рвать занавески.

Они оба засмеялись.

— Я и представить не мог, что буду обсуждать имена для ребенка, — признался Данте чуть позже. — Для своего ребенка.

Он взял ее руку, приложил к губам.

— Я думал, это не для меня. Не будет никогда. Но теперь я не просто хочу быть отцом. Я жажду этого. До самых костей.

Анжела смотрела на него долго, внимательно. И с каждым словом, каждым движением понимала: этот человек, когда-то окруженный страхом и тенью, теперь светился от ожидания жизни. И он действительно был готов.

— Тогда готовься, Данте Карезе, — прошептала она, улыбаясь. — Потому что скоро этот ребенок научит нас, каково это — не спать ночами.

Он рассмеялся и притянул ее ближе, целуя в лоб.

— Не страшно. Главное, чтобы рядом были вы. Все вы.

Нью-Йорк. Конец марта 2024 года

Прошло несколько недель с того момента, как Эмми и Лукас вернулись в Нью-Йорк после их поездки на Сицилию. Все это время они продолжали исследовать найденные документы, старые письма и дневники Анжелы, пытаясь собрать пазл истории, которая могла бы быть их общей. Но чем больше они узнавали, тем больше вопросов оставалось.

Лукас, казалось, погрузился в эту работу с головой. Его глаза горели, когда он объяснял очередную теорию, или когда из папок и черновиков появлялись новые зацепки. Он был настойчив, но по его поведению Эмми могла заметить, что под этой уверенностью скрываются не только научные интересы. Было что-то в его взгляде, что ее настораживало. Иногда, когда она поднимала глаза и встречала его взгляд, в нем мелькала тень чего-то, что он явно скрывал.