Книга Развод с драконом, или Каждой твари по паре, страница 67 – Лесана Мун

— Ничего себе, — ахаю.

— Молодой был, — усмехается Петруччо. — Кровь горячая, а голова дурная. Плавал по морям, пиратствовал, занимался бандитизмом. Скорее всего, закончил бы на виселице, но тут в одном из портов меня настигло письмо от родителей. Брат погиб, не оставив наследников. И теперь мне, гулёне и шалопаю, предстояло подхватить гордое знамя рода.

— А тебе не хотелось? — спрашиваю.

— На тот момент мне было все равно. Я уже нагулялся и понимал, что мои нынешние увлечения могут меня свести в могилу, поэтому письмо родителей воспринял, как знак, что пора остепениться. Я вернулся домой. Женился на хорошей девушке из благородного, но обедневшего рода. Через время похоронил родителей, а потом, к сожалению, и жену. И остался с младенцем на руках. Сын… сейчас понимаю, что нужно было жениться еще раз, дать ему материнскую ласку. Возможно, тогда наши отношения были бы другими.

— А, может, и нет, — вставляю реплику.

— Мне некогда было заниматься его воспитанием. Я сбросил всю ответственность за ребенка на нянек. А сам занялся восстановлением богатства нашего рода. Много работал, немало учился. Дома почти не бывал. И упустил момент, когда мой сын пристрастился к играм. Карты, скачки, петушиные бои — что угодно, где присутствовал азарт.

— Это ужасно, — говорю совершенно искренне.

— Да. Ужасно, — кивает Петруччо. — Буквально в последний момент я успел вытащить сына из серьезных неприятностей и отправил в лечебницу. Год он прожил там в полной изоляции от внешнего мира. Знаю, что Герман так и не простил мне этого поступка.

— У тебя не было другого выхода, — утешаю друга.

— Так ли это? Не уверен. Но в любом случае, это уже прошлое. Когда сын вернулся мы еще больше отдалились друг от друга. Стали почти чужими людьми. А потом он решил женится. Выбрал девушку не знатного рода, из купеческой семьи. Но я уже не стал препятствовать, надеясь, что любовь и счастливая семейная жизнь навсегда отвлекут его от прежних увлечений.

— Не помогло?

— На какое-то время помогло. А потом он попал в очень опасную ситуацию, не с теми связался. Я все продал… и знаешь, что оказалось?

— Что?

— Что это афера. Мой сынок и его жена обманули меня. Я остался ни с чем, продав даже имение,как оказалось — подставному лицу Германа. Меня выкинули за порог, как старую ветошь. И я жил на улице, пока не встретил тебя.

— Мне очень жаль… — подбираю слова, не зная, что сказать.

— Это еще не конец истории. Вчера старый знакомый рассказал мне, что большие деньги ударили сыну в голову и он опять начал играть. Из былого богатства осталось только имение. Которое он планирует продавать на аукционе в ближайшие выходные. Вот так вот…

— Тебе жаль его? Сына? Мы можем…

— Нет. Не можем. Это его жизнь, и он все сделал, чтобы итог был именно таким. Родительский дом жаль. Портреты… Вышитые рукой моей матери гобелены. И жаль, что сын сподобился продавать родовое имение.

— Мы что-нибудь придумаем… Надо только. Ой! Суд! Быстрее, мы опаздываем!

В здание суда мы забегаем галопом. Запыхавшиеся и красные. Амудсен уже здесь, но адвокат у него другой. И вид у мужа злой. При моем появлении он тут же схватывается со стула в коридоре и, подойдя ко мне, хватает под локоть, пытаясь увести к окну.

— Руки убери, — тут же вмешивается Петруччо.