Книга Любовь вслепую или Помощница для Дракона, страница 133 – Маргарита Абрамова

А нянечкой у нее работает… Глория.

Барретт был шокирован, что я взяла на работу девицу легкого поведения, но интуитивно чувствовала, что поступаю правильно.

Я встретила ее в городе, она долго смотрела на меня, принимая за сестру Амаля, но я ей все рассказала, заходя в гости.

— Так вот какие тайны ты хранил, загадочный Амаль!

Я предложила ей работу — честную, уважаемую, с крышей над головой и достойной оплатой. Помогать с Ханной, вести хозяйство в нашем доме при Академии. Она не верила, думала, что я шучу, а потом все же приняла, и в её глазах я впервыеза всё наше знакомство увидела не цинизм, а надежду.

Теперь она живет у нас вместе со своей младшей сестрой Кайрой, тихой, болезненной девочкой, о которой она заботилась одна. Дом у нас большой — просторная резиденция ректора, доставшаяся нам вместе с должностью.

Повар Барт тоже переехал с нами. Мы в помощницы ему взяли северянку Хильду, с которой они быстро нашли общий язык и не только… Теперь блюда бывают пересолены не из-за призраков. Ох уж эти влюбленные, но кому как не нам их понять и простить…

Места хватит всем!

Академию «Огня и Льда» открыли в честь долгожданного перемирия, ставшего полноценным мирным договором. Это был не просто образовательное учреждение, а живой символ нового времени — смелый эксперимент, призванный переплавить вековую вражду в знание. Место для неё выбрали не случайно. Она стояла прямо на том самом месте, где находится источник «Ока Вечной Зимы», чей магический геод стал яблоком раздора. Теперь священное для севера и вожделенное для юга место было нейтральной территорией, а его энергия, должным образом стабилизированная и канализированная, питала магические лаборатории и защитные купола Академии.

Барретта назначили ректором. Именно этого потребовал король Генрих, чтобы мы контролировали Око.

Ох, и сложно было Барретту вначале.

Первые месяцы были невыносимы. Большинство преподавателей были ледяные драконы, из которых многими он воспринимался как вражеский генерал. Огненные тоже прибыли. Френсиса Барретт тоже звал работать к нам в Академию, но он отказался. Сказал, что ему тошно на севере.

Муж возвращался домой поздно ночью. Он почти не говорил, но я чувствовала его ярость и глубокую, выматывающую усталость через нашу связь. Он был драконом, загнанным в клетку протоколов, интриг и предубеждений. Иногда я заставала его стоящим у окна нашей резиденции, смотрящим в сторону юга, и в его позе читалась такая тоска по простому, ясному миру приказов и сражений, что сердце сжималось.

Но Барретт Армор не был тем, кто сдаётся. Он сражался. Не огнём и сталью, а упрямством, холодным расчётом и неожиданной дипломатией. Он изучал северные традиции досконально, уважал их святыни, лично общался с каждым скептически настроенным преподавателем, выслушивая их претензии. Он не оправдывался за прошлое — он предлагал будущее. Он былжестоко справедлив, не делая поблажек ни южанам, ни северянам, и постепенно, очень медленно, это начало приносить плоды.

То, что он истинный ведьмы с северным даром, тоже повлияло. Наша связь была уникальна. Северяне понемногу начали видеть в нём не просто врага, а мужа своей ведьмы, человека, которого магия их же земли признала достойным. Это был странный, магически обоснованный аргумент, но он работал.