Книга Изгнанники Зеннона, страница 134 – Алина Брюс

Утешитель Йенар слегка усмехнулся, хотя глаза его мерцали как льдинки:

– Желаю вам приятно побеседовать.

Передав Карателю браслет с роммием, Утешитель вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. Я осталась наедине с незнакомцем, в тишине, полной напряженного ожидания. Наконец он ожил: медленно, палец за пальцем, стянул перчатки, затем так же неторопливо откинул капюшон и снял маску.

Кровь отлила от моего лица.

– Ну здравствуй, Вира.

Передо мной стоял Хейрон.

– Что… что ты здесь делаешь?

Он улыбнулся, но это была уже не та любезная мягкая улыбка, которой он одаривал меня в прошлом, – теперь в ней сквозила холодная насмешка.

– И тебе добрый вечер, любовь моя.

Вздрогнув, я повторила:

– Что ты здесь делаешь?

– Я теперь слуга Закона, разве не видишь? – Хейрон театрально повернулся, демонстрируя черную униформу, которая, несмотря на мрачность, ему очень шла. – Приближенный Утешителя Йенара. Следую туда, куда он прикажет… Вижу, ты настроена на разговор, – сказал он, когда пораженное молчание с моей стороны затянулось. – Что ж, давай поговорим! В прошлый раз нам, кажется, не удалось.

Хейрон бросил маску с перчатками на край стола, выдвинул стул и сел, непринужденно закинув ногу на ногу.

Я смотрела на него и никак не могла поверить своим глазам. Последний раз я видела его на дознании – в свадебном костюме, ухоженного, безупречного. А теперь Хейрон сидел напротив меня в комнатушке заброшенного постоялого двора: лицо его осунулось, под глазами пролегли тени, и даже красота стала более резкой, тревожной.

От его пристального взгляда мне стало трудно дышать, и я спросила:

– Значит, это ты рассказал Утешителю о том, что у меня нет дара?

Хейрон пожал плечами:

– Я посчитал, что эти сведения его заинтересуют, а кроме того, докажут, что я могу быть ему полезен.

– Ты же сам говорил, что Каратели всегда в тени. С каких пор тебе нравится быть на вторых ролях?

Он натянуто улыбнулся:

– Я осознал, что быть в тени – не значит быть на вторых ролях. После нашей неудавшейся свадьбы родители стрясли с твоего дядюшки приличную компенсацию, но что было делать мне?

Хейрон вдруг выпрямился на стуле, поставив обе ноги на пол. Последние следы вежливости слетели с него, и он ощерился:

– Карьера Советника, к которой я так стремился, оказалась для меня закрыта. Из-за тебя. Твое предательство оставило на мне пятно. И мне пришлось очень сильно поломать голову, чтобы понять, какие возможности остались. Но знаешь, что взбесило меня больше всего?

Ноздри его раздулись, а голубые глаза посерели, как воды Венны осенью. Меня пробрала дрожь. Сквозь сжатые зубы Хейрон прошипел:

– Ты выставила меня на посмешище. Перед всем Зенноном. Ни одна девка раньше не смела мне отказать, а ты ради этого ублюдка…

Мне словно влепили пощечину, и я вжалась в жесткую спинку стула, не в силах отвести взгляд от Хейрона. В зрачках его заплескалось что-то темное, как будто его глазами на меня смотрели Тени. От горячего шепота у меня по рукам поползли мурашки:

– Знаешь, я думаю, у тебя передо мной должок – и за сорванную свадьбу, и за сорванную брачную ночь.

Хейрон встал со стула.

– Утешитель тебе не позволит… – я попыталась говорить уверенно, но мой голос дрогнул.

Он поднял брови:

– Как думаешь, почему Утешитель позволил мне с тобой пообщаться? Приятно, когда такой человек на твоей стороне, правда?