Книга Изгнанники Зеннона, страница 144 – Алина Брюс

Кровь застучала у меня в висках. Я представила Кинна, его серые глубокие глаза, его улыбку. И выдохнула:

– Нет.

По Теням прошла рябь, как от брошенного в воду камня.

– Маленькая лгунишка, ты вечно всем врешь, даже себе. Но нас ты не обманешь. Иди к нам. Ты наша.

Со второй попытки я встала.

Перед глазами замелькали воспоминания: морщинистое лицо Гаэна, вид на Зеннон с террасы, портрет родителей, взгляд Кинна исподлобья, статуя Деи в Садах; улыбка Кинна, когда он смотрит на карту; плачущее лицо дяди, так похожее на лицо отца; доброе лицо Матери-Служительницы во дворе Башни Изгнания, застенчивая улыбка Олеа, глаза Нери – близко-близко, Ланда с рукой на животе; глаза Кинна, когда он держит мою руку в своих ладонях; Хейрон, спиной ко мне, перед тем как его поглотили Тени; и снова Кинн – как он смешно жмурится от солнца…

В моей груди возникло странное жжение, а по лицу потекли слезы.

Теперь и вправду конец.

Хрипло, еле выговаривая слова, я произнесла:

– Не троньте Кинна. Возьмите меня, но его оставьте в живых!

Тени засмеялись, словно сухие ветки заскребли друг о друга, но в их смехе прозвучала неуверенность.

– Ты не можешь нам приказывать, маленькая дремера…

– Оставьте Кинна в покое!

Я не раздумывая шагнула к ближайшей Тени и коснулась ее.

И Тень внезапно развеялась, как дым от сильного ветра, а я пошатнулась и, как сраженная, упала прямо в объятья тьмы.

Кто-то звал меня по имени.

В бессвязной темноте я почувствовала, как чья-то рука трясет меня за плечо. Со свистящим вдохом я приоткрыла глаза и заморгала, ослепленная светом. Попытавшись заслониться от него, я поняла, что тело меня не слушается, и от бессилия застонала.

– Тихо-тихо, не торопись, – раздался негромкий голос, и я тут же распахнула глаза.

На меня смотрел Кинн. Взгляд его лучился от облегчения и радости.

– Мы… умерли?

Мой шепот вышел совсем тихим, но Кинн меня понял.

– Я тоже сначала так подумал, но это место подозрительно не похоже на Чертоги вечности, как их описывают. И вообще я надеялся, что хотя бы после смерти будет не так больно.

Он улыбнулся и, тут же сморщившись, тронул кровоподтек на подбородке. Только тут я заметила, что к прежним синякам и ссадинам на его бледном лице добавились новые, а нижняя губа сильно разбита.

На меня обрушился шквал ощущений: запахи влажной земли и травы, стрекот насекомых и голоса птиц, синева ясного неба, освещенного восходящим солнцем.

Мы живы.

Мы должны были умереть, но каким-то образом остались живы.

Я улыбнулась и заплакала от осознания этого. Кинн, ничего не говоря, положил руку мне на плечо, и в совместном молчании мне стало легко и спокойно.

Наконец я попробовала сесть. Тело казалось таким неповоротливым, будто меня прибили к земле. Кинн помог мне, и я оперлась на него, чтобы не упасть обратно. И тут в примятой траве я заметила одежду Хейрона. Меня скрутило от страха и внутренней боли, и я вцепилась в плечо Кинна.

Он тихо спросил:

– Вира, что здесь случилось? Когда я очнулся, вас рядом не было. Сначала подумал, что вы укрылись в храме, а потом… потом увидел Теней. – Его голос упал. – Они стояли в отдалении, не приближались… Я всё ждал, что они двинутся, но они так и стояли на расстоянии. И тогда я пошел искать тебя, но, когда нашел, ты лежала без сознания… А рядом я заметил черную униформу. Значит, Хейрона?..