Книга Изгнанники Зеннона, страница 61 – Алина Брюс

Олеа первым зашагал по подъездной дорожке из голубиного камня к большому дому, стены которого тоже поросли плющом. Едва юноша поднялся на крыльцо, как входная дверь распахнулась и на пороге показалась худощавая светловолосая девушка чуть старше меня, которая, заломив руки, воскликнула:

– Олеа! Слава Зеннону! Мы начали волноваться! – Заметив меня, она округлила глаза. – А это кто?..

– Наша гостья. Тарина, давай зайдем внутрь, время поджимает.

Девушка молча попятилась, пропуская нас в дом. Из узкой передней мы прошли в полутемный коридор, где пахло пылью и плесенью. Олеа открыл дверь справа, ведущую, судя по видневшимся книжным стеллажам и массивному столу, в кабинет.

– Тарина, пожалуйста, проводи Виру в гостиную и познакомь с остальными, а я займусь щитом.

Без своего проводника я сразу же почувствовала себя неуютно. Даже в полумраке было видно, что у Тарины тоже нет татуировки на шее, но в отличие от меня она была в простом чистом платье, а в отросшие светлые волосы вплела голубую ленту под цвет глаз. Я же была в грубых штанах, мокрых от росы и испачканных сажей и пеплом, короткие волосы торчали во все стороны, а лицо горело от целого дня на солнце. К моему облегчению, Тарина ничего не стала говорить про мою внешность, просто улыбнулась:

– Пойдем, – и провела меня в дверь напротив.

Гостиная оказалась просторной комнатой с большим камином. Тарина двинулась к другой закрытой двери, за которой раздавались голоса, а я отвернулась, рассматривая обстановку.

Судя по медным светильникам и изящной мебели, хозяева дома были людьми, желавшими произвести хорошее впечатление. Возможно, в прежние времена я бы нашла эту обстановку уютной, но теперь всё приобрело жалкий вид и внушало мне тревогу: и протертый ковер, и порванная обивка кресел и дивана, и грязные окна с облупившейся краской. Словно всё говорило: здесь больше не место для живых.

Я едва не подскочила, когда сзади раздался громкий грубый голос, вульгарно растягивающий гласные:

– Ты уверена, что это не мальчишка?

Обернувшись, я столкнулась взглядом с черноволосой девушкой, которая, скрестив руки на полной груди, рассматривала меня с ног до головы. Ее глаза остановились на моей шее, и она сердито сощурилась:

– Почему у тебя нет нашего знака?

Из-за ее спины вышел юноша с насмешливым выражением лица, примерно возраста Олеа, и молодая женщина, темноволосая и темноглазая, в черном платье. Тарина неловко замерла у двери, словно не зная, куда себя деть. У всех, кроме нее, на шее были татуировки с псом.

На мгновение я почувствовала себя так же, как на допросе перед Карателем. Черноволосая девушка излучала такую враждебность, что я испугалась, не зная, какой ответ ее устроит. Что-то мне подсказывало, что мои расплывчатые слова о последней надежде, которым внял Олеа, для нее окажутся пустым звуком.

Но ведь Олеа – их вождь, и он решил меня принять.

Стараясь, чтобы голос прозвучал доброжелательно, я сказала:

– Возможно, я недостойна такой чести, но Олеа всё же предоставил мне второй шанс.

Юноша прыснул, Тарина захлопала глазами, молодая женщина, прислонившаяся к стене, слегка усмехнулась, а черноволосая замерла, раскрыв рот, – так что мне стало неловко и я отвела взгляд.

– Нет, вы это слышали? – загремела девушка, придя в себя. – Ты кого из себя воображаешь, а, цыплячья грудка?