Книга Тени Альвиона, страница 152 – Алина Брюс

Глядя на письмо, белеющее на кофейном столике, я почувствовала облегчение: пусть даже из этой затеи ничего не выйдет, но мы хотя бы попытаемся. Всеобщего воодушевления не разделяли лишь скептически настроенный Ферн и хмурый Кинн. Было невероятно странно видеть между ними такое согласие.

Будто прочитав мои мысли, Кинн сказал:

– Письмо не отменяет того, что нам надо сосредоточиться на поисках трессион-отвертки. Мы уже много где искали, но Квартал слишком большой…

Тихо покачав головой, Кьяра спросила:

– Как она выглядит, эта отвертка? Какая-то особенная?

– Нет, как любая другая, только ручка у нее из трессиона – обычно он болотного цвета, иногда сероватый.

Сестра на секунду замерла, а потом задумчиво проговорила:

– А у Мара вы спрашивали?

– У Мара? – изумленно переспросил Ферн. – С чего это?

– Он ведь интересуется механизмами, а уж где механизмы, там и инструменты.

– Мар интересуется механизмами? – с удивлением спросил Нейт. – Раньше он вообще ни к чему не проявлял интерес.

Кьяра пожала плечами.

– Он растет, самое время найти себе занятие.

Кинн слегка нахмурился:

– А как мы объясним, для чего ищем эту отвертку? Нельзя же взять и сказать, что у меня есть дар? После того, что произошло в сквере, меня и так подозревают…

– Нет, про дар говорить нельзя… – согласился Нейт. – Но Вира знает всё о камнях, хотя она и дремера. Скажем, что тебя тоже этому обучали.

Сложив на груди руки, Кьяра решительно сказала:

– Только ничего не говорите про письмо. Когда отправим, тогда и скажем.

– Почему? – спросил Нейт.

– Не хочется никому подавать ложных надежд.

Ферн что-то пробурчал, но под ее холодным взглядом тут же замолк.

Когда на следующий день мы пришли в Оранжерею, особняк показался мне еще более неприветливым и неуютным, чем прежде. Возможно, это ощущение усилилось из-за близости сквера, где был похоронен Сай.

Глерр, Тайли и Люцилла встретили нас в изумрудной гостиной.

Вспомнив наше знакомство, я поразилась, как сильно всё изменилось. Глерр по-прежнему был босиком и в своих излюбленных черных штанах и свободной рубашке, но в его приветствии не было ни холода, ни презрительной насмешки – наоборот, он как будто был рад нас видеть.

Люцилла уже не походила на бездушную куклу: в бледноголубом платье, которое никак не перекликалось с рубашкой Глерра, она смотрела на нас сосредоточенно и серьезно. Я отметила, что сидит она отдельно от юноши – видимо, до сих пор не простила ему того, что он обвинял ее в порче портретов. Честно говоря, такая Люцилла – повзрослевшая, живая – мне нравилась куда больше.

Тайли тоже стала другой. Бледная и слегка встревоженная, она больше не робела от каждого нашего взгляда, как вначале. Наверное, невозможно соприкоснуться со смертью и остаться прежним.

Глерр первым нарушил неловкое молчание:

– Я видел Риссу.

– Что? Когда? Где? – посыпались на него вопросы.

– Сегодня на рассвете. В одном из домов неподалеку от храма.

– Это точно была Рисса? – резко спросил Ферн.

Глерр поднял брови.

– Она скрывалась за шторой, но ее красный жакет трудно спутать с другим. Видимо, она меня тоже заметила и успела сбежать. Я обыскал все ближайшие дома, но ее там не было.

– Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, что она жива. Надо будет еще раз обыскать это место, – проговорил Нейт, а затем рассказал о нашем плане с трессион-отверткой и об увлечении Мара механизмами. Тайли охнула: