Книга Тени Альвиона, страница 25 – Алина Брюс

– Эти торгаши собирались продать тебя страже, с такой-то татуировкой, – неожиданно подал голос Ферн. – Да и тебя бы нашли куда пристроить, – добавил он, скользнув взглядом по мне.

Мы с Кинном переглянулись. Так вот почему Амри назвала нас «ценными гостями», а Лайн не пожелал рассказывать о Квартале Теней – хотел усыпить нашу бдительность. Что ж, кажется, вмешательство Утешителя нас спасло. Интересно, будь он жив, что бы сказал об этом?

Дополняя друг друга, мы рассказали о стычке между Лисицами и Карателями, о том, как сбежали, но не успели добраться в Альвион до заката. Внезапно мне вспомнился Хейрон из ночного кошмара, и я поняла, что не могу о нем говорить. Кинн, почувствовав мое волнение, очень сухо описал нашу встречу с Хейроном у Храма Серры-на-Перепутье и свою с ним драку. Ферн всё порывался съязвить, и, не выдержав, я гневно на него посмотрела.

Ты понятия не имеешь, что нам пришлось пережить.

В ответ дремер сузил глаза и, откинувшись в кресле, уставился на меня холодным тяжелым взглядом. Я с трудом приняла бесстрастное выражение лица и стала рассказывать о Тенях. После моих слов о том, что они жаждут поглотить весь свет, вдруг раздался мелодичный голос Кьяры:

– «Тени – это отпечаток зла, которое мы сами приносим в этот мир».

Заметив, что я на нее смотрю, она пояснила:

– Так говорит Матушка Алли́вия.

В голове у меня что-то щелкнуло.

– Матушка Алливия?.. – Я обернулась к Кинну. – Это не она?..

Он кивнул и сказал Кьяре:

– Эта Мать-Служительница проводила нас в Квартал.

Девушка неожиданно изменилась в лице и подалась вперед.

– Матушка… Как она?

– Выглядела бодро и… решительно.

Кьяра улыбнулась.

– Она всегда была такой. Правда, в последнее время сильно сдала: смерть Отца-Служителя ее подкосила – он был ей как родной брат. – Помолчав, она проговорила: – Значит, она всё еще провожает изгнанных в Квартал… Старшим Служителям давно пытались это запретить, якобы они баламутят народ, но Матушка отстояла это право.

Мне вспомнились странные слова Матери-Служительницы, и я осторожно спросила Кьяру:

– Скажи, а Матушка Алливия… Ей случалось путать людей?

Она решительно покачала головой.

– Нет, у Матушки очень хорошая память на лица. Она не часто бывала у нас в храме, но всегда всех помнила. А почему ты спрашиваешь?

Я пересказала вопросы Матушки обо мне и моих родителях. Кьяра внимательно на меня посмотрела и медленно проговорила:

– Наверное, в этот раз она ошиблась. Твои родители ведь из Зеннона?

– Отец – да, а мама… Мама из Альвиона.

Чуть вздрогнув, Кьяра спросила:

– А как?..

Но ее перебил Ферн:

– Это всё очень интересно, но мы так и не услышали, как вы пережили встречу с Тенями и оказались в Квартале.

Радуясь его вмешательству – говорить о маме не хотелось, – я рассказала о том, как мне удалось развеять Тень. Дремеры дружно выдохнули, и Нейт спросил:

– Когда ты коснулась Тени, о чем ты думала? Вернее, на чем была сосредоточена?

Заметив, что Кинн на меня смотрит, и сгорая от неловкости, я тихо проговорила:

– Я… Мне хотелось защитить Кинна. Ведь это из-за меня…

Я запнулась, чувствуя, что мои щеки заливает румянец.

– Мы поглощаем Тень совсем не так… – задумчиво проговорил Нейт. – А что было дальше?

Мы с Кинном рассказали, как обнаружили, что каменьсердце разбужен.

– То есть ты развеяла Тень и этим пробудила каменьсердце, верно? – спросила Кьяра.