Онлайн книга «Тени Альвиона»
|
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ферн убрал руку и чуть отстранился – сразу же стало холодно, захотелось вернуться в тепло, и я вцепилась в одеяло, чтобы сдержаться. Хриплым низким голосом, который отозвался у меня в животе, он сказал: – Ты сойдешь с ума, сидя тут взаперти. Давай вечером сбежим. – Сердце подскочило, и я крепче сжала руки, а Ферн, отодвинувшись, договорил: – Потренируешься принимать теневую форму. – Я… – Подумай. Я зайду за тобой ближе к закату. Он коснулся моего плеча и, быстро встав, направился к выходу. Я едва нашла в себе силы, чтобы попросить: – Ты можешь никому не рассказывать, что мне стало плохо? Ферн замер у самой двери и, повернув голову, сказал: – Когда я поднял тебя в квартиру, в гостиной были Нейт с Кинном. Так что они знают. Кинн видел меня на руках у Ферна?.. Мое сердце сжалось, и я пробормотала: – Ясно… Тогда можешь хотя бы не говорить про Кьяру? – Как скажешь. Помедлив, он вышел, а я просидела несколько минут, смотря перед собой невидящим взглядом. Что происходит между нами? Это словно наваждение… А Кинн? Я его так и не видела – с того дня, как… как научилась перевоплощаться. Что с ним, о чем он думает? Сегодня мне не только не удалось договориться с Глерром о карте – я умудрилась потерять сознание в самый неподходящий момент и оказалась в объятиях Ферна… Я встряхнулась, выпуталась из-под одеяла, собираясь умыться, и тут почувствовала в кармане что-то плоское. Вспомнив о рисунке Тиши, я осторожно достала его и развернула. Это был натюрморт, сделанный простым карандашом. Судя по всему, девочка срисовала наше с Тайли чаепитие: на круглом столике стояла ваза с пышными шарами веллер, а рядом с ней, на переднем плане, вазочка с яблочными дольками, присыпанными сахаром, и чашка на блюдце. В чашке плавал одинокий лепесток, упавший с цветка. Целую минуту я рассматривала рисунок, удивляясь, как Тише удалось так точно передать сходство. В то же время ко мне вернулась тревога, которую я почувствовала при виде ее остальных работ. Может, дело было в темной штриховке или еще в чем-то, но мне не хотелось вешать этот рисунок на стену, и, сунув его в нижний ящик тумбочки, я вышла из комнаты. Когда ближе к вечеру в дверь постучали, я уже извелась от нетерпения: весь день меня преследовали тягостные мысли, и хотелось вырваться из круга бесплодных размышлений. Бросив взгляд в зеркало и убедившись, что новое – чистое, но неизбежно мятое – платье сидит хорошо, я подошла к двери. И замерла, когда из-за нее раздался приглушенный голос Кинна: – Вира? Как ты себя чувствуешь? Мои щеки вспыхнули, и я задрожала: я поняла, что соскучилась по Кинну, но одновременно мне было так стыдно, что захотелось провалиться под землю. – Вира?.. Я собралась с силами и ответила: – Мне… мне уже лучше. После краткой паузы Кинн спросил: – Ты хочешь есть? Что-нибудь принести? – Нет, спасибо. Я не голодна. Воды мне пока достаточно. На этот раз молчание было долгим, мучительным – я даже засомневалась, что Кинн еще там, – и наконец он сказал: – Береги себя. Я расслышала за дверью шаги и поняла, что он ушел. Сжав запястье с браслетом, я почувствовала, как меня разрывает на части – мне хотелось остановить Кинна и всё ему объяснить, но страх обездвижил меня: что я скажу? Как посмотрю в глаза после всего произошедшего? |