Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 31 – Алина Брюс

– Возможно, ты считаешь, что тебе досталась сложная задача – найти в заброшенном городе камень-сердце, – но на самом деле ты и не подозреваешь, что значит «сложно». Сложно – это когда месяцами ищешь человека, который не хочет, чтобы его нашли. Сложно – это когда наконец ты совершенно случайно сталкиваешься с этой женщиной, но понимаешь, что не можешь к ней подобраться, потому что в этом городе ты никто, а она теперь жена известного камневидца и невестка Советника. Сложно – это когда она вдруг умирает, а ее муж пробуждает камни, защищающие от Теней, и становится героем, а ты по-прежнему – никто. А потом, спустя год, ты видишь камни, которые его прославили, и осознаёшь, что это и есть нужные тебе осколки, – голос Карательницы перешел в свистящий шепот. – Вы даже вообразить не можете, что я пережила, увидев муляжи «эрендинов» в Музее Зеннона…

Даэрра Немея шагнула ко мне, и я непроизвольно отступила. Она же усмехнулась и посмотрела на Кинна.

– Мне стало плохо, и твой отец пришел ко мне на помощь, а услышав, что я из Альвиона, разговорился. Так я узнала, что он работает в Музее, и поняла, что Предки дают мне второй шанс. – Она снова повернулась ко мне. – Каким бы гениальным камневидцем Эрен Линд ни был, он не мог пробудить оба осколка камня-сердца – это было бы невероятно. Поэтому я решила во что бы то ни стало узнать, куда делся второй осколок. Но для этого мне нужно было обрести статус, который бы позволил приблизиться к тем, кто обладал нужными сведениями. Я посчитала, что Ронс Террен способен помочь, поэтому позволила ему за собой ухаживать. А когда он сделал мне предложение – приняла его. Если бы я только знала, чем это всё обернется…

Кинн, бледный, напряженный, через силу произнес:

– Значит… ты его использовала?.. А я… был для тебя всего лишь помехой? Поэтому… Ты поэтому так мало со мной общалась? Я-то думал… Я всё списывал на твою работу…

Лицо женщины некрасиво исказилось.

– Ты хоть представляешь, каково это – притворятьсячьей-то матерью? Делать вид, что тебе есть дело до чужого ребенка? Я ненавидела каждый день той жизни. Насколько проще было бы, будь Ронс бездетен.

Кинн отшатнулся, а я гневно воскликнула:

– Прекратите! Зачем вы так?..

Карательница резко повернулась ко мне.

– Прекратить? Кажется, это ты потребовала объяснений – я всего лишь рассказываю, как всё было.

Я проглотила колкие слова и, тяжело дыша, спросила:

– Как вы узнали, где второй осколок?

– Благодаря Ронсу – точнее, его совершенно бездумно брошенной фразе. Я уже не помню, о чем именно была речь – мы говорили о Музее, – только он вдруг сказал что-то вроде: «А представляешь, если бы эти камни были настоящими?..» У меня словно глаза открылись. Столько летя искала любые зацепки, любые упоминания того, где мог бы находиться оставшийся осколок, – и всё впустую. Каждый раз нить обрывалась. И тут… Кто бы мог подумать!.. – Она мрачно рассмеялась, но ее смех резко прервался, и она посмотрела на Кинна. – Я бы забрала камень, ушла и стала бы наконец свободна от вас двоих, но нет! Ронс начал задаваться ненужными вопросами в самое неподходящее время. Его друг из Музея, смотритель Зала славы, заметил, что я проявляю повышенное внимание к этому месту. И Ронс, который ни разу за годы совместной жизни не проявлял подозрительности, вдруг во мне засомневался и едва не разрушил все мои тщательно продуманные планы.